— Что ты, Детка! Сырой! — засмеялся он, покачивая головой. — Я, по-твоему, похоҗ на дикого зверя? Должен огорчить тебя, но люблю хорошо приготовленную пищу, — продолжил качать головой, отправляя мясо в рот.
Некоторое время ещё крутила головой вокруг, в надежде найти подходящее тело, но запах горячей, свежеприготовленной еды, взял верх и, наплевав на поиски, принялась за трапезу. Вкус горячего мяса и хрустящей картошки поглотил все моё внимание, отодвигая на задний план переживания и тревоги. Чёрт! Я даже забыла, какое это блаженство просто насладиться едой. Казалось бы, такая обыденная вещь, которую мы не считаем за нечто, стоящее особого внимания. И только лишившись такой обыкновенной радости, начинаешь ценить её. Есть, спать, принимать душ, стоять ногами на земле, чёрт возьми, — все это означает быть живым.
Съела горячее и разделалась с яблочным штруделем. Расслабившись, потягивала кофе, облокотившись о стол. Наполненный желудок дарил своеобразное умиротворение, и даже подобие ощущения счастья. Дор, мучающийся от недостатка никотина, приканчивал уже третью чашку американо.
— Наконец-то, на твоей мордашке, появилась улыбка. Могу считать это за свою заслугу или ты просто одержима едой? — поставил пустую чашку на блюдце.
— Спасибо тебе, что напомнил, какой еда может быть вкусной, — улыбнулась, откидываясь на спинку кресла.
— Всё что угодно, Детка! Наконец-то, я смог тебе угодить, — радостно потёр ладони друг об друга.
— Одно очко в твою пользу, — рассмеялась, почувствовав приятную негу, растекающуюся по конечностям.
— Я открыл счёт! Надо же! Наставлять тебя становится все интереснее и интереснее, — в следующую секунду он перевёл взгляд на пустую кружку, взяв её в руки. — Теперь ты готова поговорить? — посмотрел на меня каким-то грустным взглядом.
— Рано или поздно это необходимо будет сделать, верно? — возвращаться в свою мрачную реальность после момента, похожего на счастье, совсем не хотелось.
— Верно. К тому же, — Дор сделал паузу, — сегодня ночью важное событие.
— Та-а-а-к, — всё, что он мог считать важным, настораживало меня. — Для кого?
— Для тебя, — замолчал он.
— Снова выхожу на охоту? — капли холодного пота проступили на шее.
— Нет, так часто нельзя, — Проводник наклонился вперед. — Должно соблюдаться равновесие, понимаешь? Несмотря на то, что нам по херу на все законы и прочее, но если бы охотники каждую ночь выходили за добычей, то это превратилось в настоящее истребление.
За столом повисла тишина. Дор полностью погрузился в свои мысли, вопреки слоҗившейся традиции не делясь ими. Я рассматривала, как сошлись брови на его переносице и как нервно он крутил пустую чашку из-под кофе в руках.
— Ты должна кое-что усвоить, Саша, — первый раз он обратился ко мне так, как обращались почти все при жизни. — Тот мир, в котором находимся мы с тобой, он… как бы тебе лучше это объяснить? — поставил фарфор на место и протянул руку за зубочисткой. — Он будто является искривленным отражением того, к чему ты привыкла. В нём нет места добру или состраданию. И таких, как ты, которые даже после первой жертвы часами мучаются от угрызений совести, просто не существует!
Блондин повысил голос, но, заметив оборачивающиеся в нашу сторону головы посетителей, перешел ңа шепот, наклоняясь еще ближе ко мне.
— Если хочешь знать, я до сих пор не понимаю, какого хрена охотник выбрал тебя, — выдохнул, отстраняясь, зажал зубочистку между губ и перевел взгляд на посетителей.
Последние слова Проводника показались какой-то злой шуткой. Не может быть, чтобы я чем- то отличалась от тех гнилых душ, которые забирают подобные мне. Да и как можно говорить о чистоте, когда практически никто из моих знакомых, бывших при жизни, не вспомнил обо мне ничего хорошего. Ну, если не считать секса…
— Зачем ты все это говоришь мне? — Дор вводил меня в заблуждение, и требовалось понять намеренно это или нет.
— Готовлю к тому, что тебя ждет сегодня ночью, — вопреки моим ожиданиям на лице блондина не появилось хорошо знакомой ухмылки. Он по — прежнему оставался абсолютно серьезным, со складочкой в виде буквы «V» между бровями.
— Не тяни, говори, что меня ждет, — с каждой минутой блондин пугал все больше и больше, наводя туману на предстоящее мероприятие.
— Сегодня в полночь будет обряд посвящения.
— Что это означает?
— Новообращенные Охотники, забравшие первую душу и получившие её жизненную энергию, должны пройти обряд, после которого они по праву станут Охотниками на души со всеми привилегиями и возможностями, доступными только им, — уголок рта Дора приподнялся, но складка на лбу так и не расправилась.
— А разве убийство не включает в себя этот самый обряд?
— Оно даёт тебе только доступ. Без энергии, полученной от жертвы, твоя сущность не сможет пройти через него.
— Так значит припадок, который был у меня после того, как я его задушила, это была его жизненная энергия? — почему-то слова о трудности прохождения этого покрытого мраком ритуала меня совсем не настораживали.
— Да, это была энергия твоей жертвы, — усмехнулся Дор.
