— Давайте позовём к нам! — выглянула Танька, осматривая ребят.
— На фиг они нужны, — быстро закручивая флакончик с кремом, улеглась на плед Ксюха. — Пусть сами с собой там тусуются.
— Сань, скажи ей, чтобы не гундела. Ты же хочешь пообщаться с Илюхой?
Илюха… Его имя заставляло моё сердце быстрее биться и пробуждало бабочек в животе. Он был смуглым пловцом с шикарной фигурой и самыми прекрасными карими глазами, которые доводилось видеть за свои четырнадцать лет. В его присутствии я превращалась в хихикающую идиотку, пытающуюся привлечь его внимание такими поступками, которые никогда не позволила бы себе совершить, повзрослев на пару лет.
— Не сегодня, — спокойно ответила Таньке. Сейчас это решение далось легко, но в тот день я как ненормальная была готова на любые безумства, только бы он побыл рядом.
Подруги одновременно повернули головы в мою сторону, рассматривая как невменяемую.
— Ты, наверное, перегрелась, — спокойно заметили Танька. — Иди, охладись пока, а я всё сделаю за тебя.
— Стой! — только и успела выкрикнуть ей вслед.
Дальше всё было как в замедленной съемке, кадры которой тысячи раз прокручивались у меня в голове. Подруга вышла из нашего укрытия к группе ребят. Пока её не было, я лежала напряҗенная, как струна. В сопровождении мужского эскорта Танька возвращалась к нам, сияя как лампочка. Спустя годы, я анализировала эту ситуацию и поняла, что именно эта подруга подстрėкала меня на разные низкие поступки. Тогда мне казалось, что она хотела сделать меня круче, а на самом деле просто старалась выставить в глазах людей полнейшим ничтожеством, тем самым становясь лучше для окружающих за мой счёт.
Пятеро ребят расположились вплотную к нашему пледу, как и тринадцать лет назад. Илья лег на спину рядом со мной, подложив руку под голову.
— Как-то скучно сегодня, — повернулся на бок, окидывая моё тело взглядом.
— А по мне так вполне хороший день, — сказала, переворачиваясь на живот и отворачиваясь от своего собеседника.
— Не мог бы ты натереть мне спинку? — промурлыкала Танька, протягивая флакон с кремом одному из парней.
— Может тебе тоже надо чего-нибудь натереть? — усмехнулся Илья.
— Нет, спасибо, — такой дурой, какой я была в четырнадцать, никогда больше не буду.
Нет, сам факт того, что в тот день я позволила ему натирать ноги, спину, плечи и, перевернувшись на спину, грудь и разрешила даже залезть мне под купальник, не вызывал ужаса. Страшнее было то, что должно произойти позже. Но даже если бы я и хотела повторить массаж от парня, по которому сходила с ума тринадцать лет назад, то делать это прилюдно, больше не намеревалась.
— Ты сегодня какая-то холодная, — его пристальный взгляд прожигал мне спину.
— Я такая же, как и всегда. Ничего особенного не происходит.
— А, по — моему, другая, — он внимательно рассматривал меня.
— Знаешь, кто там загорает?! — крикнула Танька, пытаясь заставить меня встать и выглянуть на общий пляж.
Вот сейчас я совершенно точно должна была пустить сценарий по другому руслу. Всё тело напряглось, схватила за руку, лежащую рядом Ксюху, чтобы она оставалась на месте.
— Саша, смотри, это же скромница Терентьева! — продолжила воодушевленную речь Танька, подпрыгивая у кустов, тыкая рукой на многолюдный берег.
— Это та самая, которая пытается тебе во всём подражать? — снова повернулся ко мне Илья.
— И вовсе она не подражает мне, просто девочка еще не нашла себя, — осталась по — прежнему лежать на месте.
— Αга! Только везде таскается за тобой, красится как ты, покупает такие же шмотки, даже манеру разговаривать копирует! — не успокаивалась дура Танька. — Давай подшутим над ней? Она как раз одна, и, кажется, ещё нас не заметила!
Подстрекательница вцепилась в моё плечо, побуждая к активным действиям.
— Тань, успокойся, мне это неинтересно, — подруга действовала мне на нервы, и мой взгляд, видимо, всё ей объяснил.
— Как хочешь, — убрала она руки. — Но я, пожалуй, пойду и пообщаюсь с ней.
Она резко встала с покрывала и не спеша пошла к бедной девочке. Я присела, закрывшись рукой от солнца, и наблюдала за «подругой». Когда девочки появились в поле зрения, Танька мило улыбалась Лизе, так звали девочку, на которую я в то время направляла всю свою злость и стервозность.
— А у этой дуры неплохие сиськи, — прокомментировал один из друзей Ильи, понизив голос. — Я бы посмотрел на них поближе, — заржал этот идиот.
К его смеху присоединились все остальные. Память о том, как должны развиваться события, настойчиво подсовывала картинки.
