Поставив на поднос лишь чашку кофе и положив на тарелку сэндвич, заняла стол рядом с кухней. Обычно все девочқи избегали его из-за постоянной беготни поваров и официантов, подобное неудобство оказалось мне на руку. Хотелось спрятаться ото всех этих высокомерных сук. Сев спиной к основному залу, взяла в руки сэндвич, рассматривая идеально поджаренные кусочки ароматного хлеба, ровный блестящий кусочек сыра, розовую ветчину и хрустящую сочную зелень. Вдохнула глубже запах, напоминающий о прежней, спокойной жизни. Представила, будто это мама оставила бутерброд для меня с утра, перед тем, как убежать на работу. Мама… как же я соскучилась. Все это время я не позволяла себе вспоминать о родителях, о доме, обо всем том, что любила больше жизни. И сидя в этом проклятом дворце, понимала, что даже мысль о самом родном и близком человеке казалась кощунством. Словно я пачкала её, думая из места, пропитанного пороком и грехом. Да и могла ли я пользоваться подобной привилегией, вспоминать о ней после совершенных преступлений? Той девочки, появившейся на свет благодаря самому чистому человеку, которого я знала при жизни, больше нет. Мама оплакивает именно её, а не мерзкую убийцу, мечтающую о возвращении к своей грязной работе. Εщё раз с грустью посмотрев на бутерброд, поднесла его к губам, откусывая кусочек.
— Сэндвичи здесь божественные! — послышался из-за спины голос Милены, напугав меня.
От испуга действительно невероятно вкусный кусочек чуть не стал причиной очередной моей смерти, застряв в горле. Зайдясь в кашле, попыталась вернуть дыхание.
— Эй, эй! — почувствовала удар кулаком по спине. — Осторожнее, подруга! — посыпалась череда ударов кулаком между лопаток.
Наконец-то удалось выплюнуть злосчастный хлеб, вытирая ладонью выступившие на глазах слезы и сделав глоток кофе, усмиряя боль в оцарапанном горле.
— Если честно, думала, тебя убьет Хозяин, но никак не кусок хлеба! — ухмыльнулась блоңдинка, усаживаясь за стол напротив меня.
— Я тоже не ожидала увидеть тебя в живых, после прошлой вечеринки, — сделала еще один глоток кофе, посмотрев на ухоженную, как и всегда, девушку.
— Хочешь, открою секрет? — Милена наклонилась ближе кo мне. — Главное — знать, к кому держаться поближе во время подобных вечеров, и тогда можно не опасаться за свою жизнь.
Девушка усмехнулась и, взяв нож с вилкой, принялась разрезать лежащий перед ней на тарелке стейк. На подцепленном Миленой кусочке мяса проступила кровь. Я как завороженная следила за тем, как она отправляет кусок стейка, пропитанный кровью, в рот. Почему в этом месте все должно быть кровавым?! Даже рабыни перенимают привычки Хозяина, заимствуя любовь ко всему, появившемуся через боль другого существа. Обхватила ладонями чашку кофе, приблизив её к губам и сфокусировав взгляд на деревянной столешнице.
— Так как тебя наказал Хозяин? — проглотив мясо, спросила Милена.
Этого вопроса стоило ожидать. Только вот в чистоту намерений блондинки, сидящей напротив, я больше не верила так же, как и в её неожиданную заинтересованность мной. Целые сутки она не подавала никаких вестей о себе и не интересовалась моей судьбой. Именно сейчас, когда остальные девочки начали меня сторониться, она решила снова поиграть в дружбу. Все это очень походило на фарс. Оставалось выяснить, кто стоит за её спиной, и для чего это нужно самой Милене.
— Я всю ночь прислуживала в его покоях, — решила опустить подробности той пытки, воспоминания о которой не хотели исчезать из головы.
— И это все? — посмотрела мне в глаза девушка, продолжив разрезать стейк.
— Да. Разве должно быть что-то ещё? — не отпускала её взгляд, пытаясь разгадать намерения рабыни.
Милėна наклонилась ближе ко мне, не выпуская из рук ножа и вилки.
— Ходят слухи, что в ту ночь он растерзал двух наложниц, — прошептала Милена.
— Разве это не является чем-то вроде нормы для него? — усмехнулась удивлению девушки, вспомнив все свои встречи с Ваалом.
— Он никогда не убивает наложниц, — ещё тише проговорила блондинка. — Думаешь, почему все так мечтают оказаться в его гареме? Это не только из-за возможности прислуживать, — она огляделась по сторонам, убедившись, что нас никто не подслушивает. — Стать наложницей — это приобрести гарантию сохранности своего тела.
— Не совсем понимаю, о чем ты сейчас, — слова Милены вводили меня во все большее смятение. Означало ли произошедшее нечто, несущее перемены, невозможно было понять.
— Никогда, понимаешь, никогда он не убивал наложниц. Забывал про них — да, но убить — нет. Другое дело с рабынями, с которыми он делает все что вздумается, — быстро проговорила блондинка, не забывая поглядывать пo сторонам. — Он сделал это при тебе? Убил их?
— А разве его гости не убивали в тот вечер рабынь на глазах друг у друга? — по-прежнему не понимала, почему её так сильно заботит мое присутствие при этом показательном жертвоприношении.
