Но в то время как образ либертарного потенциала развитого индустриального общества подавляется (и ненавидится) управляющими репрессиями и их потребителями, он мотивирует радикальную оппозицию и придает ей странный неортодоксальный характер. Совсем иначе, чем революции на предыдущих этапах истории, эта оппозиция направлена против тотальности хорошо функционирующего, процветающего общества - она протестует против его Формы - товарной формы людей и вещей, против навязывания ложных ценностей и ложной морали. Это новое сознание и инстинктивный бунт изолируют такую оппозицию от масс и от большинства организованного труда, интегрированного большинства, и приводят к концентрации радикальной политики в активных меньшинствах, в основном среди молодой интеллигенции среднего класса, и среди населения гетто. Здесь, до всякой политической стратегии и организации, освобождение становится жизненной, "биологической" потребностью.
Разумеется, глупо утверждать, что оппозиция среднего класса заменяет пролетариат в качестве революционного класса и что люмпенпролетариат становится радикальной политической силой. Происходит формирование пока еще относительно небольших и слабо организованных (часто неорганизованных) групп, которые в силу своего сознания и своих потребностей выступают потенциальными катализаторами восстания внутри большинства, к которому они принадлежат по своему классовому происхождению. В этом смысле воинствующая интеллигенция действительно оторвалась от среднего класса, а население гетто - от организованного рабочего класса. Но при этом они не думают и не действуют в вакууме: их сознание и их цели делают их представителями очень реальных общих интересов угнетенных. 137
Именно здесь семена Критической расовой теории были посеяны в почву культурного марксизма и неомарксизма. Действительно, именно здесь неомарксизм начал переходить в политику идентичности и, таким образом, стал марксизмом идентичности. Попытка Маркузе донести критическую теорию до "населения гетто" как средство сколотить новый "пролетариат", поскольку рабочий класс, как жаловался Хоркхаймер, смог построить себе хорошую жизнь. Маркузе прямо заявляет:
Население гетто в Соединенных Штатах представляет собой такую силу. Ограниченное небольшими районами жизни и смерти, оно может быть легче организовано и направлено. Кроме того, расположенные в центральных городах страны, гетто образуют естественные географические центры, из которых можно вести борьбу с объектами , имеющими жизненно важное экономическое и политическое значение; в этом отношении гетто можно сравнить с парижскими фабулами XVIII века, а их расположение способствует распространению и "заразности" потрясений. Жестокие и равнодушные лишения встречают все большее сопротивление, но их все еще практически неполитический характер способствует подавлению и отвлечению внимания. Расовый конфликт по-прежнему отделяет гетто от внешних союзников. Верно, что белый человек виновен, но не менее верно и то, что белые люди - бунтари и радикалы. Однако факт заключается в том, что монополистический империализм подтверждает расистский тезис: он подвергает все большее количество небелого населения жестокой силе своих бомб, ядов и денег; таким образом, даже эксплуатируемое белое население метрополий становится партнером и бенефициаром глобального преступления. Классовые конфликты вытесняются или затушевываются расовыми конфликтами: цветовые линии становятся экономическими и политическими реалиями - это развитие коренится в динамике позднего империализма и его борьбе за новые методы внутренней и внешней колонизации.
Долгосрочной силе черного восстания угрожает также глубокий раскол внутри этого класса (рост негритянской буржуазии) и его маргинальная (с точки зрения капиталистической системы) социальная функция. Большинство черного населения не занимает решающего места в процессе производства, а белые организации труда не особо стремились изменить эту ситуацию. В циничных терминах системы значительная часть этого населения является "расходным материалом", то есть не вносит существенного вклада в производительность системы. Следовательно, власть имущие могут без колебаний применить крайние меры подавления, если движение станет опасным. Факт заключается в том, что в настоящее время в Соединенных Штатах черное население представляется "наиболее естественной" силой восстания. 138
