— Инспектор, послушайте. Взгляните в лицо фактам. Мы знаем, что Елена начала пробежку в четверть седьмого. Так сказала ее мачеха. Сторож подтвердил. По ее собственным словам, подтвержденным соседями, Сара покинула дом около семи. А в полицейском отчете сказано, что она появилась в участке в двадцать минут восьмого с сообщением о мертвом теле. Поэтому еще раз осмыслите свою версию, ладно? Прежде всего по какой-то причине, хотя Елена покинула Сент-Стивенз в четверть седьмого, ей потребовалось сорок пять минут, чтобы добежать от колледжа до Болотного шоссе, — а сколько это: меньше мили? Во-вторых, когда она добралась туда, Сара Гордон невесть зачем ударила ее в лицо чем-то, от чего ей потом удалось избавиться, задушила, потом забросала тело листьями, затем ее вырвало, а потом она бросилась в полицию, чтобы отвести от себя подозрение. И все чуть больше чем за пятнадцать минут. И мы даже не задали себе вопрос: почему? Зачем ей убивать Елену? Какой у нее мотив? Вы же ведь постоянно твердите мне о мотиве, средствах и возможностях, инспектор. Скажите, куда вписывается Сара Гордон?
Линли не мог этого сделать. Все, рассказанное им Сарой Гордон о причинах поездки на остров, выглядело вполне правдоподобно. И то, что она была предана искусству, было легко понять, принимая во внимание качество ее работ. Поэтому Линли заставил себя призадуматься над резкими вопросами сержанта, а призадумавшись, вынужден был признать, что замечания сержанта Хейверс о временных рамках, в которых было совершено преступление, сразу же снимали обвинение с Сары Гордон.
Линли вздохнул, протирая глаза. Его одолело сомнение, действительно ли он видел ее прошлой ночью, или ему примерещилась Хелен. Он думал о Хелен как раз за несколько минут до того, как подошел к окну. Разве он не мог силой воображения перенестись из Булстрод-Гарденс в Айви-корт?
Покопавшись в сумке, Хейверс извлекла пачку «Плейерз» и швырнула ее на стол между ними.
Однако вместо того, чтобы закурить, она взглянула на Линли.
— Торсон более вероятный кандидат, — сказала Хейверс. Когда Линли начал говорить, она оборвала его: — Выслушайте меня, сэр. Вы говорите, что его мотив слишком очевиден. Отлично. Тогда попробуйте применить этот довод к Саре Гордон. Ее присутствие на месте преступления также слишком очевидно. Но если надо выбрать одного из них — хотя бы на минуту, — то я поставлю на мужчину. Он домогался Елены, она ему отказала и сообщила о его преследованиях. Тогда почему вы ставите на женщину?
— Я не ставлю. То есть не совсем. Меня просто беспокоит ее связь с Уивером.
— Ладно. Продолжайте беспокоиться. А я пока предлагаю установить наблюдение за Торсоном. Предлагаю поговорить с его соседями, — может, кто-нибудь видел, как он выходил утром. Или возвращался. Подождем, даст ли что-нибудь вскрытие. И надо выяснить про адрес на Сеймур-стрит.
Это была основательная полицейская работа, экспертиза Хейверс. Линли ответил: — Согласен.
— Так просто? Почему?
— Вы этим и займетесь.
— А вы?
— Я проверю, не принадлежат ли комнаты в Сент-Стивензе Уиверу.
— Инспектор…
Линли вытащил из пачки сигарету, передал ее Хейверс и чиркнул спичкой.
— Это называется компромисс, сержант. Курите.
Когда Линли распахнул кованые железные ворота у южного входа в Айви-корт, то увидел, что на старом кладбище у церкви Сент-Стивенза фотографируются новобрачные. Это была странная группа: невеста с набеленным лицом и чем-то похожим на цветущий куст на голове, рядом с ней человек, закутанный в кроваво-красный бурнус, и похожий на трубочиста шофер. Только жених был в строгом костюме. Однако он компенсировал это тем, что пил шампанское из сапога для верховой езды, очевидно снятого с одного из гостей. Ветер развевал их одежды, но игра цветов — белых, красных, черных и серых на фоне темно-серых надгробных плит, покрытых зеленым мхом, отличалась особой прелестью.
По-видимому, сам фотограф тоже это заметил, потому что непрерывно кричал:
— Так держи, Ник! Не двигайся, Флора! Хорошо. Да. Отлично! — и то и дело щелкал камерой.
Флора, с улыбкой подумал Линли. Не удивительно, что на голове у нее был куст.
Он пробрался мимо груды сваленных на землю велосипедов и прошел через двор к двери, за которой прошлой ночью исчезла женщина. На стене под фонарем висела табличка с недавно написанными от руки буквами и почти скрытая зарослями плюща. На табличке было три имени. Линли испытал мгновенный прилив торжества оттого, что интуиция его не обманула. Первым в списке стояло имя Энтони Уивера.
Линли узнал еще одно имя. А. Дженн — выпускник Уивера.
Но именно Адама Дженна Линли обнаружил в кабинете Уивера, когда поднялся по лестнице на второй этаж. Через полуоткрытую дверь была видна темная треугольная передняя с тремя дверями в узкую подсобную комнату, в более просторную спальню и в сам кабинет. Линли слышал голоса из кабинета — низкий мужской голос задавал вопросы, а тихий женский отвечал, поэтому он воспользовался возможностью бегло осмотреть две другие комнаты.
