В подсобной комнате располагались плита, холодильник и ряд стеклянных буфетов, в которых стояли кухонные принадлежности и фаянсовая посуда. Кроме холодильника и плиты, все в комнате было новым, от сверкающей микроволновой печки до чашек, блюдец и тарелок. Стены были недавно покрашены, и в воздухе пахло чем-то свежим, похожим на детскую присыпку, источником этого аромата оказался прямоугольник твердого дезодоранта, подвешенный на крючке за дверью.
Линли совсем иначе представлял себе служебную квартиру Энтони Уивера, учитывая состояние его рабочего места дома. Желая найти где-нибудь отпечаток личностей этого человека, Линли нажал на выключатель спальни, располагавшейся против подсобки, и остановился в проеме, разглядывая ее.
Над коричневыми деревянными панелями поднимались стены, оклеенные кремовыми обоями в тонкую коричневую полоску. На них висели карандашные наброски в рамках — отстрел фазанов, охота на лисиц, олень, преследуемый гончими, подписанные одним именем «Уивер», — а с белого потолка, из пятиугольной медной решетки лился свет на единственную кровать, рядом с которой стоял трехногий стол с медной настольной лампой и медной же двустворчатой рамкой. Линли подошел к столу и взял ее в руки. С одной стороны улыбалась Елена Уивер, а с другой Джастин. Фотография дочери была любительской: она весело резвилась с щенком Ирландского сеттера, фотография жены — профессиональной: длинные волосы аккуратно убраны за уши, улыбка сдержанная, словно она не хотела показывать зубы. Линли поставил фотографии на место и внимательно огляделся. Тот, кто обустроил кухню хромированными приспособлениями и фарфором цвета слоновой кости, очевидно, приложил руку и к убранству спальни. Повинуясь внутреннему импульсу, Линли приподнял коричнево-зеленое покрывало на кровати, но увидел только голый матрац и под ним невзбитую подушку. Это зрелище его совершенно не удивило. Линли вышел из спальни.
Не успел он перешагнуть через порог, как дверь кабинета распахнулась, и Линли оказался лицом к лицу с двумя молодыми людьми, чей приглушенный разговор он слышал несколько минут назад. Увидев Линли, молодой человек с широкими плечами, еще более подчеркнутыми его академической мантией, загородил собой девушку.
— Вам чем-нибудь помочь? — произнес молодой человек вежливо, но ледяным тоном и с соответствующим выражением лица, мгновенно сменившим спокойно-расслабленное, с которым велась дружеская беседа.
Линли взглянул на девушку, которая прижимала к груди тетрадь. На ней была вязаная шапочка, из-под которой выбивались золотистые волосы. Она была низко натянута, скрывая брови, но еще больше подчеркивая цвет ее глаз — фиалковых и теперь очень испуганных.
Реакция молодых людей была вполне нормальной и даже достойной при данных обстоятельствах. Произошло жестокое убийство студентки колледжа. Незнакомцев не станут приветствовать и не потерпят. Линли вытащил удостоверение и представился.
— Адам Дженн? — спросил он.
Молодой человек кивнул и сказал девушке:
— Встретимся на следующей неделе, Джойс. Но прежде чем писать следующее эссе, ты должна закончить чтение. Список у тебя есть. И способности тоже. Только не ленись, хорошо? — Он улыбнулся, чтобы сгладить последнее замечание, но улыбка получилась механической — быстрый изгиб губ, который не скрыл настороженности в его карих глазах.
— Спасибо, Адам, — ответила Джойс с придыханием, словно таящим в себе скрытое приглашение. Она улыбнулась на прощание, и через минуту они услышали громкий стук ее каблуков по деревянной лестнице. И только когда дверь на первом этаже раскрылась и захлопнулась, Адам Дженн пригласил Линли в кабинет Уивера.
— Доктора Уивера нет, — заметил он. — Если, конечно, он вам нужен.
Линли сразу не ответил. Вместо этого он неспешно подошел к одному из окон, которое, как и единственное окно его комнаты в этом же здании, располагалось в нарядном фронтоне, выходящем на Айви-корт. Однако в отличие от комнаты Линли, стол не стоял в нише. Там располагались друг против друга два уютных потрепанных кресла, разделенные облупившимся столом, на котором лежала книга «Эдуард III: культ рыцарства». Ее автором был Энтони Уивер.
— Он гениален. — В замечании Адама Дженна звучала защитная нотка. — Никто в стране не может соперничать с ним в области средневековой истории.
Линли надел очки, открыл книгу и перелистнул несколько страниц с мелким шрифтом. Случайно его глаза наткнулись на следующие слова: «…но именно варварское отношение к женщинам, как к рабыням, приносимым в жертву политическим прихотям их отцов и братьев, снискало этому веку славу века искусной дипломатии, за которой едва — и лишь спорадически — просматриваются интересы демоса». Годами не прикасаясь к университетским сочинениям, Линли изумленно улыбнулся. Он уже забыл о пристрастии академиков к выражению своих мыслей с такой непреодолимой напыщенностью.
Линли прочитал посвящение книги «Моей дорогой Елене» и захлопнул ее. Потом снял очки.
— Вы выпускник доктора Уивера, — произнес он.
