Ради Инглиш полностью

Я пыталась. Я действительно пыталась. Но это слишком. Я отдаю её тебе. Всё оказалось намного тяжелее, чем я думала. Если она не нужна тебе, отдай её на усыновление. В коробке под пледом ты найдешь все юридические документы, подписанные адвокатом и мной. У тебя полная опека. Я передаю тебе все права на неё. Если тебе интересно, она была зачата на той вечеринке в доме братства в ноябре, в наш выпускной год. Сомневаюсь, что ты помнишь всё, ведь мы были чертовски пьяны. Я не виню тебя, в этом и моя вина. В документах указано, как меня зовут. Уверена, ты сделаешь анализ ДНК, который я и сама советую сделать. Но её отец — ты, поскольку ты единственный, с кем я была. К юридическим документам так же приложена ее медицинская карта. Она здорова, если тебя это волнует. Я не поэтому отдаю ее. И как ты уже понял, я не смогла сделать аборт, как планировалось.

Прости меня. Полагаю, я не создана для материнства.

Эбби

Я стою как замороженный.

— Ну? — Отец ждет объяснений. Я передаю ему письмо. А потом каким-то чудом нахожу в себе смелость заглянуть в коробку и быстро окидываю взглядом свою дочь. Я даже не знаю её имени. Но от ее зелёно-голубых глаз невозможно оторвать взгляд. Казалось, я не дышу целую вечность. Мне безумно хочется прикоснуться к ней, но я боюсь, потому что никогда не держал на руках ребёнка. Не причиню ли я ей боль? Она ведь такая хрупкая.

— Давай. Возьми ее, Бек, — шепчет мама.

С трясущимися руками я прикасаюсь к ней. Ее бледно-розовый плед соскальзывает вниз, и передо мной предстает крошеное тельце, одетое в бледно-розовый костюм. Её ручки и ножки ударяются друг об друга. На её маленькой головке небольшой пушок, и я трусь об него щекой. Это самое мягкое, до чего я когда-либо дотрагивался. Мне не хочется её отпускать.

— Что ж, ребёнок, похоже, у тебя у самого теперь ребенок, — ворчит отец.

Мама хихикает и произносит:

— А у тебя, похоже, теперь есть внучка.

— Пап, ты прочёл письмо? — спрашиваю я.

— Угу.

— Ты не мог бы проверить её медицинскую карту? Я хочу знать, как её зовут.

Папа недолго роется в бумагах, а потом сообщает:

— Хм. Здесь написано, что её зовут Инглиш. Инглиш Бекли Бриджес.

— Инглиш.

И что мне, блин, делать с ребенком?

Вдруг раздается громкий звук, и я чувствую, как вибрирует моя рука. По комнате разносится зловонный запах.

— Ох, что это? — спрашиваю я.

Папа смеется, лезет в коробку и протягивает мне пластиковый коврик:

— Я знаю одну вещь, которой ты точно будешь заниматься. Вероятно, сын мой, ты будешь менять подгузники. Постоянно.

Я слышу его непрекращающийся смех, пока он идет через гостиную.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

МИСС МОНРО

Глава 1

Шеридан

Наши дни

Цепким взглядом я прохожусь по всем материалам, которые тщательно продумала и развесила на стенах, в поисках малейшего недочёта. На ногтях практически не осталось лака, поскольку я содрала его в процессе развешивания учебных пособий. Я хмурюсь, анализируя еще раз, почему выбрала именно эту профессию. Без сомнений, моя соседка, пробравшись в кабинет, предложила бы мне с десяток идей, как лучше его украсить, чтобы он радовал глаз. Думаю, она бы порекомендовала мне повесить на стену декоративные подушки ручной работы или роскошные произведения искусства, а также те крутые вещи из использованных поддонов с Pinterest. И уж точно она бы предложила использовать те новые парты с маленькими дырками для карандашей и ящичками для книжек. К сожалению, я не располагала ни большим бюджетом, ни временем. Мой желудок урчит от волнения и что такого? Это ведь мой первый день в школе. Мой самый первый день. То время, которого я ждала и ради которого работала всю свою жизнь. Ладно, возможно, не всю жизнь, но тем не менее. Через несколько минут в эту дверь вбегут двадцать два шестилетних ребёнка с мозгами вроде поролоновой губки. И если я не смогу правильно наполнить эти губки, навсегда убью их любовь и интерес к учёбе.