Ради Инглиш полностью

Двадцать одна пара глаз тут же поворачивается к ней, но, когда она делает вид, будто ничего не произошло, то снова обращаются ко мне. Но до того, как я успеваю что-либо сказать, Инглиш выпаливает:

— Ну, вы же знаете, — а потом указывает пальцем вниз, как раз на то, о чём говорит. Все выглядит так, будто двадцать одна голова наблюдает за теннисным матчем. Они смотрят то на меня, то на неё. Я же просто теряю дар речи: вся способность говорить пропадает. Меня предупреждали, что нужно быть готовым к «нежданчикам», но эта ситуация — совсем новый уровень.

А затем… Инглиш кладет вишенку на торт:

— Ну знаете, там же, где и пенисы растут.

Во имя любви ко всему, за что? Все походит на снежный ком, скатывающийся с горы. Роберт засовывает руки в карман и опускает взгляд на промежность Инглиш. Я точно знаю, о чем именно он думает, и мне срочно нужно сменить тему, но я не успеваю сказать и слова, как Миллисента выкрикивает:

— У моего младшего брата есть пенис. Ему сделали на нем операцию, когда он родился, и теперь маме приходится его мыть. — Потом она смеется — Если он писает, все это оказывается на штанах, если мама забывает надеть подгузник.

Инглиш добавляет:

— А у меня нет братика. Только папа. И я уверена, у него большой пенис, потому что он и сам большой.

— Ладно, ребята, кто-нибудь может назвать слово на букву «К»?

— Мисс Монро, а почему ваше лицо такое красное?

«Господи боже, да потому что мы разговариваем о пенисах и вагинах».

— Хмм, думаю здесь немного жарко. Так кто хочет попробовать букву «К»?

Я едва могу сосредоточиться на окружающей меня катастрофе. Я молюсь лишь о том, чтобы ни один из них не пришел домой и не рассказал о случившемся. О, мой бог. Что, если они сделают это? Сьюзен меня убьет. Я едва слышу, как кто-то называет кита.

— Мисс Монро? А у китов есть пенисы? — Теперь даже малькам интересно.

— Отлично. Кит — хорошее слово. Что насчет буквы «Р»? Она довольно трудная, — говорю я с энтузиазмом.

— Рентгеновый, — выкрикивает Инглиш, прыгая на стуле и хлопая в ладоши. В каком доме она растет? Я даже не знаю, что ответить.

— Это не совсем слово, Инглиш. Можешь придумать что-нибудь другое?

Мигель вопит:

— Рентген!

— Очень хорошо, Мигель.

Я вижу, как своим ответом задеваю чувства Инглиш, но не уверена, что теперь делать. Может она назовет последнюю букву:

— Кто что знает на букву «З»?

Около пяти учеников кричат в унисон:

— Зебра!

Большинство начинает смеяться, но только не Инглиш. Ее светлые кудряшки свисают вперёд, а подбородок упирался в грудь.

— Молодцы, класс, а поскольку вы так хорошо играли, у меня есть для вас сюрприз.

Я вытаскиваю домашнее шоколадное печение, которое принесла ученикам.

Когда подхожу к Инглиш, она бормочет:

— Нет, спасибо.

— Может, ты возьмешь немного домой и сможешь съесть потом? — Я сажусь за её парту, и девочка выглядит по-настоящему несчастной. Вероятно, мой тон строже, чем я думала. Мне нужно быть с ней более внимательной. Она, должно быть, очень чувствительна.

Звенит звонок, означающий конец урокам, и дети друг за другом выходят в коридор. Сьюзен наблюдает за всеми ними, что хороший знаком. Я смотрю, как школьники выбегают к ждущим их машинам или автобусам, но Инглиш выглядит очень грустной. Всю ночь я думаю лишь об этом.

Глава 3

Шеридан

Мне требуются три недели, чтобы войти в привычный режим. Я запоминаю имена каждого ученика, его любимый предмет и что-нибудь ещё, что ему нравится. Теперь я кручусь вокруг этого. И правду говорят, что если обучать ребенка с помощью игр и кино, то они будут впитывать в себя информацию, как тело солнечные лучи на пляже. Они становятся ненасытными, когда понимают, о чём идет речь.

Но Инглиш находится на каком-то другом уровне. Ее любимое слово «Почему». Иногда я очень хочу отдыха, потому что она высасывает из меня все силы своими вопросами. Её причудливые наряды заставляют меня смеяться. Никогда не знаешь, во что она будет одета, в клетку или горошек, во что-то красное или розовое. Очевидно, она любит легинсы, потому что носит их каждый день. Узоры, яркие цвета или просто черный, именно так выглядит её выбор одежды. Она очень любит цвета. Вероятно, её отец позволяет ей выбирать их самостоятельно. Меня она просто очаровала. Это как смотреть на разнообразную палитру художника каждый день.

Меня волнует лишь её переменчивое настроение. Один день она светится от счастья, а на другой — унылая и подавленная. Я даже проверила ее руки на наличие синяков, предположив о домашнем насилии. Я не могу быть пристрастной, но это тяжело, потому что чувствую, что ей не хватает объятий. И я не понимаю почему. Может, потому что мне они тоже нужны. ­

На следующей неделе состоится родительское собрание. Родители будут заходить в школу после работы с четырёх до восьми часов, что сделает мою неделю просто ужасной. Я подготавливаюсь ко всему заранее, потому что уверена, неделя будет загруженной.