У него вырывается громкий смешок.
— Нет, если все сделать правильно. Но я поищу информацию, если ты хочешь.
— Есть исследования по анальному сексу? Я в шоке.
— Исследования есть для всего. Уверен, что смогу найти последние данные и статистику, которые удовлетворят твою задницу.
У меня вырывается смешок.
— Только мою?
— Мою тоже, но только твоя будет воистину оттрахана.
— Во многих отношениях, если твои исследования окажутся ошибочными.
Мы оба смеемся, и он произносит:
— Эта тема сведет меня с ума.
— Насколько сильно, весельчак?
Я пытаюсь пощекотать его, но он успевает поймать мои руки так, чтобы я не добралась до его ребер.
Он закидывает их за мою голову и спрашивает:
— И что теперь?
— Я — твоя пленница, делай все, что захочешь со мной.
Игривость тут же исчезает и вместо нее появляется жар и напряжение.
— Все совсем не так, Шеридан. Это я твой пленник. Я никогда не мог подумать, что могу быть таким жестоким. Временами да, но не как безжалостный тип, готовый раздавить человека. Именно это я и сделал с тобой. Я бросил тебя на пол и раздавил каблуком своего ботинка, будто ты была ничем. Я не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня, но, черт возьми, я сделаю все для этого.
— Ох, Бек. — Я толкаю его на спину и сажусь сверху. И наши языки соприкасаются в жарком поцелуе. Мы оба не можем насытиться. — Это последний раз, когда один из нас поднимает эту тему, — говорю я.
— Я люблю тебя, Шеридан. Всем сердцем. Надеюсь, ты понимаешь, насколько сильно я ошибся, и сможешь жить с этим дальше.
— Мы все ошибаемся, Бек. Важно, что ты понял свои ошибки.
— Не волнуйся, малышка. Я так хорошо это понял, что больше никогда не буду принимать нас как должное.
Глава 15
Шеридан
В понедельник нам звонит мистер Морган и сообщает, что мы должны появиться в суде во вторник днем. Он не питает особых надежд, как и мы. В суде наш адвокат пытается хоть как-то дать отпор другой стороне, но чтобы он не говорил и чтобы не делал, это не может убедить судью, — Эбби снова выигрывает. Нам предстоит сообщить Инглиш не самые приятные новости.
Анна привозит Инглиш домой со школы, и мы объясняем ей всю ситуацию. Сначала она плачет. Ее страх прорывается наружу, и она закатывает величайшую истерику в своей жизнитакую истерику. Все длится недолго, но страх так и не уходит.
— Я боюсь ее.
— Та милая дама тоже будет с вами. Ты не будешь одна, — обещаю я ей.
— А что, если она опять бросит меня?
Бек отвечает:
— Не бросит. Послушай, ты ведь знаешь, что люди ошибаются? Они иногда совершают бездумные поступки.
Сначала Инглиш смотрит на Бека, потом переводит взгляд на меня.
— Наверное.
— Возможно, это произошло и с твоей мамой, — говорит он.
Она поднимает руку и указывает на меня пальчиком.
— Вот моя мамочка.
Бек хмурится.
— Разумеется, это так. Но иногда у детей есть две мамочки. Ты — одна из таких детей.
Инглиш обдумывает его слова некоторое время и произносит:
— У Сидней в школе тоже две мамочки.
— Вот видишь, ты не одна такая. Тебе, возможно, повезло иметь сразу двух мамочек.
Ее брови сходятся в одну, и я серьёзно сомневаюсь, что она проглотит ту байку, которую Бек пытался ей скормить.
Мне, вероятно, пора вмешаться.
— Послушай, малышка. Твоя мама хочет, чтобы ты дала ей шанс, а ты очень-очень особенная девочка. Лично я не представляю себе жизни, в которой нет тебя. Именно поэтому я понимаю, почему она хочет познакомиться с тобой поближе.
Инглиш принимается накручивать на пальчик локон.
— Как думаешь, у нее есть собака?
— Тебе стоит спросить у нее.
— Мне страшно.
— Я знаю, сладкая, но в этом нет ничего страшного. Обещаю, — уверяю я ее.
И молюсь, чтобы этот визит не прошел без присмотра уполномоченных лиц.
В следующую субботу мы обязаны снова привезти Инглиш в библиотеку. Я надеюсь, что это место не отобьет у нее любовь к книгам и чтению. Уполномоченная мисс Шафер ждет нас, а в ее глазах читалась надежда. Бек ведет себя так же, хоть и думаю, что это шоу только ради Инглиш. Все мои внутренности кричат о том, как все это неправильно.
Через несколько минут появляется Эбби и пытается быть очень любезной. Но в этой женщине нет ни малейшего намека на искренность. Ей нет никакого дела до Инглиш. Я чувствую это. Сидя боком, я наблюдаю за их с мисс Шафер общением. На лице Эбби фальшивая улыбка, — точно такую же люди натягивали на себя после смерти моего отца, и мне хочется кричать во все горло, что это фальшь, имитация, но я не могу. Мне приходится хранить молчание. Затем Эбби вытаскивает книжку-раскраску и коробку цветных карандашей из своей огромной сумки и предлагает их Инглиш.
— Вот, держи. — И протягивает все дочери.
Инглиш продолжает стоять, как столб.
— Разве ты не хочешь их?
Инглиш отвечает тихим голосом:
— Я не люблю такие книжки. Я люблю рисовать свои картинки.
Бек пытается объяснить:
— Рисование — ее хобби, и у нее неплохо получается.
— Ох, хорошо, тогда в следующий раз я принесу холст и масляные краски, — ворчливо огрызается Эбби.
Инглиш по своей наивности не улавливает всю суть и просто улыбается.
— Я была бы рада. Я люблю рисовать карандашами и красками.
