В этот раз его улыбка была шире и выглядела как-то хищно. Меня охватило мрачное предчувствие, а по коже побежали мурашки. Он встал и приблизился ко мне, и я осознала, что расстояние между нами было спасительным буфером, и воздух внезапно стал слишком напряжённым. Он присел, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и я застыла, не в силах вдохнуть, но продолжая сидеть ровно, не уклоняясь, отказываясь выказать слабость и страх. Его львиный взгляд не отрывался от моего лица, но его рука поднялась вверх, и его пальцы легли на мою пульсирующую вену на шее.
— Нет, Ева, здесь ты ошибаешься. Кровь не является нашей слабостью. Это наша сила.
Его голос звучал по-другому. В нём было что-то шипящее, отчего у меня засосало под ложечкой. Во рту у меня резко пересохло, да так сильно, что я чуть не пискнула. Я прикусила себя за щеку, чтобы не издать ни звука, и почувствовала тёплый медный вкус собственной крови. Что происходит? Только что он был спокойным и собранным, и вдруг… это?
Его ноздри раздулись, а зрачки расширилсь.
— Ева…
Мне показалось, или алая кайма вокруг его зрачков расширилась?
Я открыла рот, чтобы спросить, всё ли с ним в порядке, но следующее его движение было слишком быстрым. Он притянул меня за шею и оборвал мои слова своими губами. Клубника, свежая, прямо из сада, слегка присыпанная сверху сахаром, — воспоминание обрушилось на меня, внезапно и неудержимо. И так же быстро ушло. Я толкнула его в грудь, пытаясь освободиться, сопротивляясь сбивающим с толку ощущениям, которые вызывал его язык, слизывающий медную кровь. Моё сердце колотилось, и желание, возникшее внизу живота, разгоралось словно пламя. Низкий стон вырвался из моего горла, сливаясь дуэтом с рокотом в его груди. Он давил на меня сверху, отодвигая назад. Его острый запах будто шёлковыми лентами окружал моё сознание. Он сжал меня сильнее, почти болезненно, и его губы прижимались к моим, высасывая и слизывая кровь с внутренней стороны моих щёк. Это уже было неприятно. Нет.
Адреналин заполнил вены, и моё тело перешло в боевой режим, пинаясь, вырываясь и выкручиваясь. Он держал меня крепко, ему была нужна лишь моя кровь.
Ной пил мою кровь.
Во рту у меня всё горело, когда он прижал меня к матрасу. Чёрта с два я ему это позволю. Я ударила коленом в верх, попав ему в пах. Он издал приглушённый звук, и его хватка слегка ослабла, что позволило мне вывернуться и освободиться. Я ударила снова в то же место, и он свалился на пол, но перед этим я увидела мельком его лицо — синие вены ярко выделялись на бледной коже, глаза светились красным, а клыки, смертельно опасные, жаждали вонзиться в кожу.
— Беги… — хрипло выдавил он.
Инстинкт выживания боролся во мне с беспокойством о нём. Я попятилась к двери. Что-то заскрежетало, и я увидела, что это были огромные когти, появившиеся из его пальцев и впивающиеся в пол.
Его голова резко дёрнулась вверх, а рот широко открылся.
— Ева, беги!
Инстинкт победил. Я развернулась и побежала, бросившись вниз по коридору и направляясь к лаборатории. Дверь за мной разлетелась щепками, и я услышала шаги моего преследователя. Холодок пробежал по спине, как бы предупреждая: «Быстрее, Ева».
И затем что-то врезалось в меня сзади, спину полоснуло огнём. Воздух вылетел из моих лёгких, слёзы брызнули из глаз.
Но воздуха для крика просто не было.
Рука Ноя держала меня за волосы, оттягивая голову вверх и поворачивая набок.
— Эш! — крик сорвался с моих губ, и я почувствовала, как в моё горло вонзились его зубы.
Нет, клыки.
Мир начал расплываться вокруг, и тут кожу словно охватило пламя, а из горла вырвался крик. Кровь, прилившая к ушам, на мгновение оглушила меня, а в груди появилось странное ощущение пустоты. Тянущее чувство… Словно он пил кровь прямо из моего сердца.
— Эш… — я слишком устала.
Мир вокруг был тихим и неподвижным, укачивая меня в своих руках, и ложная эйфория, которая по ощущениям была вполне реальной, охватила моё тело. Безопасность. Я была в безопасности. Тени, приближающиеся ко мне, отнесут меня домой.
А затем дикий рёв ворвался в окружающий сумрак, и удерживающий меня вес исчез. Тени разбежались, и мир вокруг снова стал почти чётким, так же как и звуки — глухие удары, стоны и крики.
Я свободна. Надо встать. Я должна видеть, что происходит.
Но тело было словно из резины, отказываясь подчиняться и всё еще охваченное огнём.
«Двигайся же. Чёрт тебя подери, Ева», — прокричал во мне голос отца.
Я оперлась на ладони и подтянула колени, пытаясь встать на четвереньки. Перед глазами плавали чёрные точки, но я не обращала на них внимания. Как и на отсутствие кислорода в лёгких. Рядом со мной послышались шаги. Острожные руки коснулись моих плеч.
