Пожалуйста, откройте.
Мы оба ждали, не двигаясь. Я прислушалась к звукам с другой стороны
двери. Там кто-то есть? Беннет снова дернул дверь, но та не поддалась. Он
стучал, кричал, толкая дверь плечом. Я молча ела остатки хлеба с сыром и
наблюдала за его усилиями.
Наконец он повернулся с серьезным выражением лица:
— Похоже, нас заперли.
Я снова осмотрел дверь. Может как-то снять ее с петель?
— Если нас заперли, — заметила Сабина, глотая хлеб, — то, по крайней
мере, мы не будем голодать.
Я вытащил нож из ножен и просунул его в щель двери, пытаясь
открыть ее. Произошедшее озадачило меня. Во-первых, как она могла
закрыться? А во-вторых, как ее открыть? На двери не было ни замка, ни
щеколды. Неужели кто-то намеренно забаррикадировал нас в кладовке? И
если да, то почему? Я тыкал ножом во все возможные углы, но дверь не
поддавалась.
— Я думаю, нам лучше смириться с заточением, — сказала Сабина.
Она обмакнула палец в перчатке в горшочек с маслом и поднесла
огромный кусок к губам. Я наблюдал за ней с улыбкой:
— Я начинаю думать, что вы все это спланировали, чтобы съесть
столько масла, сколько душе угодно.
— Как вы догадались? — Она улыбнулась и принялась слизывать масло с
перчатки.
Я все еще удивлялся, что она так легко простила меня. Большинство
дам, которых я знал, затаили бы обиду или, по крайней мере, заставили бы
меня страдать как можно дольше. Сабина была милостива и добросердечна.
Да, она не принадлежала к тому типу женщин, которые меня привлекали, но, если бы мне пришлось вступить в брак по расчету, она, несомненно, была бы
достойной и очаровательной парой. Я повернулся к двери и быстро выбросил
эту мысль из головы. После того как Сабина ушла от меня сегодня утром, я
весь день думал о том, каким же я был мерзавцем, собираясь жениться на ней
из-за приданого. Боль в ее лице и ощущение предательства в ее глазах
преследовали меня несколько часов. Я не мог успокоиться, не мог думать ни
о чем другом, кроме того, что сделал ей больно своим эгоизмом. Чувство
вины еще раз нахлынуло на меня. Я стал в очередной раз изучать дверь.
Смогу ли я ее сломать? Я изо всех сил ударил ее плечом, но она стояла
намертво.
— Неужели мысль о том, что вас заперли здесь со мной, настолько
отвратительна, что вы не остановитесь ни перед чем, чтобы сбежать?
Несмотря на то, что она сказала это шутливым тоном, в голосе
чувствовалась боль. И это пронзило меня до глубины души. Я спрыгнул вниз
по ступенькам:
— Миледи, — сказал я, останавливаясь перед ней. — Невзирая на все
недоразумения по поводу цели вашего визита в Мейдстоун, мне ни разу не
пришлось притворяться, что я наслаждаюсь вашим обществом.
— Правда? — В вопросе стояла какая-то непонятная мне неуверенность.
— Я наслаждался каждой секундой, каждой минутой нашего общения.
Одна из ее бровей приподнялась в сомнении.
— Это правда. — Я взял ее за руку, надеясь, что она почувствует мою
искренность. — На самом деле, для меня было бы честью, если бы вы считали
меня своим другом. У нас так много общих интересов, и это такое счастье, наконец, найти кого-то, с кем я могу говорить свободно, кто понимает меня и
наслаждается теми же темами, что и я.
— Значит, вы не будете ухаживать за мной? Вы хотите стать другом?
Как бы ни было тяжело подвергать опасности Мейдстоун, вызвав
недовольство лорда Питта из-за долгов, я не мог жениться на Сабине или
любой другой женщине из-за эгоистических соображений.
— Я даю вам слово. — Я сжал ее ладонь, внезапно пожалев, что
чувствую не кожу, а лишь льняную перчатку, в которую всегда была
обтянута ее рука. — Я скорее потеряю Мейдстоун, чем пожертвую своей
честью и буду так унижать леди.
Она медленно прожевала еще кусок хлеба, не сводя с меня глаз. Я
видел, как вопросы мелькали в ее глазах в крапинку, в таких живых и
выразительных глазах.
— Значит, вы не хотите на мне жениться?
Неужели я уловил оттенок разочарования? Я колебался:
— Вы заслуживаете большего, чем замужество из-за приданого.
Ее ресницы упали на щеки, скрывая глаза, и я почему-то подумал, что
не дал ей того ответа, которого она ждала. Но что она хотела услышать от
меня? Что еще я мог сказать?
— По крайней мере, теперь вы свободны и можете жениться на леди
Элейн.
Она высвободила свою руку из моей и отошла от стола, чтобы присесть
на край перевернутой бочки.
— Леди Элейн? Зачем мне жениться на ней? — Я сел на бочку напротив
Сабины.
— Потому что она красивая, грациозная и красивая. Я уже говорила, что
она красивая?
В этом не было никакого сомнения: леди Элейн была прелестна, почти
такой же, как моя мать. Я не мог отрицать, что всегда замечал ее
безупречные черты. И я не мог отрицать, что восхищался ими. Я покачал
головой:
— Неважно, насколько она красива. Я не могу на ней жениться.
— Почему? — Тон Сабины внезапно стал жестким. — Потому что у нее
недостаточно большое приданое?
— Да, как младшая дочь, она не имеет большого приданого, — признался
я. — Но даже если бы она была первым ребенком, все равно не смог бы.
— Как это возможно сопротивляться ее хорошенькому личику? –
Дразнила меня Сабина, покачивая ногами взад-вперед.
— Я прекрасно могу сопротивляться.
