— Так или иначе, я уверен, что вы справитесь с долговыми проблемами,
— сказал герцог.
Я позволил себе расслабиться, пожалуй, впервые с тех пор, как
вернулся в Мейдстоун несколько месяцев назад. Заверения герцога придали
мне уверенности, что я сумею мирным путем расплатиться с долгом
Мейдстоуна. Возможно, угроза продажи земли все еще стояла надо мной, но
принесенная Олдриком жертва лорду Питту — рабская повинность, помогла
сделать наши долги перед соседями более приемлемыми.
В комнату вошел слуга, неся поднос с дымящейся миской и кружкой.
При виде герцога Ривенширского он поклонился и попятился из моей
комнаты. Сэр Коллин остановил его взмахом руки:
— Корми своего господина. После нескольких недель голода он
превратился в груду костей и нуждается в еде, а иначе исчезнет прямо со
своего матраса.
Слуга нерешительно вышел вперед, принеся с собой сильный запах
говяжьего бульона и лука. Когда он поставил тарелку на прикроватный
столик и вышел из комнаты, мой желудок сердито заурчал — слишком
знакомое ощущение, которое снова напомнило мне, как близко мы подошли
к голодной смерти. Я вознес безмолвную благодарственную молитву о том, чтобы у всех снова было вдоволь еды.
— Долг — это не проблема, — продолжал герцог, бросив взгляд на дверь, словно желая убедиться, что мы одни. Серьезность его тона заставила
пробежать дрожь беспокойства через меня. — Проблема в леди Сабине, –
закончил он.
Я начал качать головой, но он оборвал меня:
— Если люди поверят, что она ведьма, ее будут преследовать до тех пор, пока кто-нибудь не решит предать ее смерти.
— Я оставлю ее здесь, в Мейдстоуне. Я не позволю ей уйти. Я накажу
любого, кто ее обидит. Я…
— Ты сделаешь ее пленницей, — вмешался Деррик своим обычным
тоном.
— Да нет же.
Но, защищаясь, я снова подумал об Олдрике, о том, как он чрезмерно
опекал свою жену, пока она не задохнулась под его опекой. Конечно, я мог
бы предотвратить то, что случилось с Сабиной?
Герцог и двое моих друзей стоически смотрели на меня сверху вниз.
Было очевидно, что они уже обсуждали это и пришли, готовые возражать
мне.
— Лучше всего, — сказал герцог, — найти способ доказать, что она не
ведьма.
— В этом нет необходимости, — горячо возразил я, приподнимаясь на
локтях с матраса.
От этого движения мое плечо и бедро обожгло болью, но я слишком
разозлился, чтобы обращать на это внимание.
— Мы вам верим, — ответил герцог. — Но мы должны найти способ
доказать всем остальным, что это не так.
Я подтянулся выше, и пот выступил у меня на лбу от напряжения:
— Значит, теперь вы все-таки хотите сжечь ее на костре? Или бросить в
озеро и посмотреть, не утонет ли она?
— Нет, конечно. Но я предлагаю поискать в древних текстах более
гуманные методы, с помощью которых можно было бы доказать ее
невиновность. — Добрые глаза герцога умоляли меня прислушаться к голосу
разума.
Я не знал никаких других испытаний, кроме сожжения или попытки
утопить, которые закончились бы для нее смертью.
— А какие еще методы мы сможем найти? — Я видел логику в его
предложении. Но после того как однажды я чуть не потерял Сабину, я не был
уверен, что хочу еще подвергать ее опасности.
— У вас самая большая коллекция книг, — сказал герцог, имея в виду
библиотечную комнату замка. Однажды он использовал ее, когда его писцы
рылись в моих книгах в надежде найти исключение в обете, который когда-то дали родители леди Розмари. — Уверен — если мы покопаемся в них, то
найдем какой-нибудь другой древний закон или исключение, которое
позволит ей оправдать себя.
Я в изнеможении и унынии откинулся на матрас. Мне хотелось, чтобы
было все по-прежнему, как до того, как она сняла перчатку. Я хотел не
обращать внимания на ее изъян, вести себя так, как будто его не существует, и хотел, чтобы все остальные поступили так же. Но герцог был прав. Если я
хочу, чтобы Сабина жила полной и свободной жизнью, то я должен найти
способ доказать всему остальному миру, что она не ведьма.
Я закрыл глаза и пожалел, что не смогу избавить Сабину от боли, которую она наверняка почувствует, услышав об этом. И все же без
испытания она оказалась бы в клетке, как певчая птица с подрезанными
крыльями и слишком маленьким миром. В конце концов, она потеряет свою
живость, цвет и энергию, которые делали ее такой, какой она была.
— Хорошо, — покорно согласился я. — Прикажите слугам принести мне книги.
Служанка дрожащими пальцами налила мне эля. В ее глазах стоял
страх, и, наполнив бокал наполовину, она убежала, как будто боялась, что я
протяну руку и превращу ее в кролика. При обычных обстоятельствах я бы с
удовольствием прикинула, на каких животных похожи эти люди. Например, высокий слуга с крючковатым носом. Если бы у меня была настоящая
магическая сила, я превратила бы его в ястреба. Но, увы, я была обычным
человеком. Если бы только все в это поверили.
Я подтянула свои перчатки так высоко, насколько возможно и
склонила голову над тарелкой. Мне следовало остаться в спальне и поесть
там с бабушкой, а не идти в большой зал. Мы еще даже не приступили к
первому блюду, а я уже потеряла аппетит. Было ясно, что все знают о пятне
