Слова соболезнования, которые она автоматически хотела сказать, застыли у неё на языке. В любом случае, они мало что значили.
У неё не было ни братьев, ни сестёр, она никогда не была замужем, и она не знала, кто её отец. Но Ева знала боль от потери матери. Никакие слова не окажутся достаточно мягкими. Тот факт, что он ангел, а не человек, не изменил этого в её голове. У него тоже были чувства.
В конце концов, она просто пробормотала:
— Мне жаль.
Он наполовину развернулся и посмотрел на неё.
— Это значит, что ты мне веришь?
— Я….
Она моргнула от осознания того, что сделала. Во-первых, если он был намерен уничтожить людей, как утверждал Консорциум, почему она ещё жива? Кроме того, она чувствовала, что он говорит правду. Чувствовала это в тембре его голоса, в его осанке. И было кое-что, что она всегда умела делать, это сверхъестественная способность отличить, когда говорят правду или ложь. Она называла это своим компасом истины. Это было то самое чувство, которое зарождало сомнения в доктринах, которые навязывал Консорциум.
— Знаешь, — сказала она, — я думаю, что верю тебе.
Тень улыбки пересекла лицо Майкла. Повернувшись, он положил руки на подоконник и наклонился вперёд. Он посмотрел прямо в небо.
— Что ты делаешь? — спросила она его. — Это уже третий или четвёртый раз, когда ты смотришь в окно.
— Ищу часовых, — ответил он приглушённо.
— Часовых?
Ей стало любопытно. Она встала и направилась к окну. Там было тесновато, поэтому ей пришлось стоять так близко к Майклу, что она чувствовала, как от его тела исходит жар.
— Кто такие часовые?
Он бросил на неё удивлённый взгляд.
— Ангелы, которые по очереди летают над землёй и стоят на страже. Они пытались выкурить нас с тех пор, как мы сбежали десять лет назад. Ты их никогда не замечала?
Ева моргнула и честно ответила:
— Нет. У меня не так много свободного времени между окончанием работы и комендантским часом. И последнее, что я хочу делать в свой выходной день, это выискивать в небе ангелов. Кроме того, я не думала, что вас много, и что я смогу в любой момент увидеть фигуру, парящую в небе.
На его лице появилась улыбка, и он снова взглянул в небо.
— Это правда, нас мало, но ангел может охватить порядка пары сотен квадратных миль за ночь.
— Правда? — Она была впечатлена. — Так много?
— Да. Но этого всё равно мало, чтобы полностью охватить территорию, поэтому они меняют маршруты защиты, сохраняя свои графики в случайном порядке. Поэтому ни я, ни остальные Падшие не могут обнаружить их шаблоны.
Она подняла бровь.
— Почему они просто не используют камеры безопасности, чтобы следить за вами?
Он мягко рассмеялся и одарил её тёплым взглядом, от которого у неё задрожали пальцы ног.
— Хороший вопрос, любимая. Мы, ангелы, путешествуем слишком быстро, чтобы полагаться на электронные носители.
— Ладно. Значит ли это, что каждый раз, когда ты летаешь, ты рискуешь быть обнаруженным?
— Да. И хотя я осторожен, всегда есть риск быть замеченным кем-то из моего бывшего братства.
Вау. Учитывая их статус персон нон-грата, и утверждения Консорциума, что все Падшие должны быть захвачены и уничтожены, это был реально большой риск.
— Ну, тогда остаётся один большой вопрос. Если это такое рискованное мероприятие, почему из всех мест ты решил прилететь сегодня именно сюда?
Майкл пристально посмотрел на неё. Он мучительно долго осматривал её, прежде чем ответить:
— Потому что, Ева, я верю, что ты могла бы стать хорошим другом.
Глава 4
Ева молча смотрела на Падшего ангела, стоящего рядом с ней. Он думал, что она могла бы стать для него хорошим другом? Какое-то время она не могла даже выразить словами отказ, который застрял у нее в горле. Наконец, она обрела голос.
— Это… это просто нелепо. Я не могу быть твоим другом.
— Твоя сущность призывает меня, — объяснил Майкл тоном, не терпящим возражений. — Как и моя тебя.
Она разрезала воздух рукой.
— Это просто феромоны. И это не делает меня твоим другом.
Его ответ был простым.
— Ева, всё это делает тебя моим другом.
— Нет. — Она покачала головой. — Это бред какой-то. Ангелы дружат с ангелами, а не с людьми.
Его хриплое хихиканье завибрировало у неё в ушах. Он протянул руку и погладил кудрявую прядь на её плече.
— Это всего лишь годы программирующей болтовни, любимая.
Осознание того, что он может быть прав, ударило по нервам. Сколько всего из того, во что её учили верить, было полной фигнёй? Даже если ангелы и люди могли дружить между собой, это вовсе не значило, что она могла быть ему другом.
— Не называй меня любимой, — огрызнулась она. — И я не упаду в твои объятия только потому, что ты отлично пахнешь.
Его смех был забавным. Он последовал после горячего осмотра её тела.
— Очень жаль.
Впервые за весь вечер Ева была благодарна, что в гостиной было темно. Возможно, он не заметил, как порозовели её щёки.
Почти одновременно они повернулись, чтобы посмотреть в окно. Точнее, она только притворилась, что смотрит, и надеялась, что он этого не заметил. В её голове бешено летали мысли обо всём, что она только что узнала.
