Мужчина, ожидающий в приемном покое центрального госпиталя Броктон-Бей, размышлял: сильно ли дочь похожа на печально известного отца? На фотографиях сходство между ними бросалось в глаза, но его интересовал отнюдь не внешний вид девочки.
Направление он уже получил, а глубокая резаная рана в плече и тысяча долларов исчезнувшая в кармане заведующего отделением гарантировала ему скорую встречу с местной знаменитостью, чья репутация была однозначна. Девочка была редким исключением, на которое не распространялось тихое презрение общественности по отношению к Маскам.
Эми Даллон любили, но любили, сохраняя дистанцию и исключений тут не было. Разве что какой-нибудь Барыга, обколотый своей дрянью мог бы посметь причинить девочке вред. И чтобы не допустить подобного к девочке была приставлена охрана из сотрудников СКП, которые сопровождали её пока она в больнице. И это было то немногое, что Смит решительно одобрял в действиях сомнительной конторы. Он бы и лицо девочки удалил из всех источников, и нашел бы способ уговорить её сохранить личность в секрете, но не судьба. У него совсем иные задачи и пока что нет рычагов, способных повлиять на Новую Волну, не прибегая к насилию.
— Пройдите на второй этаж, палата сто тридцать семь.
Мужчина кивнул немолодой уже медсестре и направился в указанном направлении.
Госпиталь Броктон-Бей был большим, для города с населением, не дотягивающим до полумиллиона жителей, он был просто огромным. Но и таких размеров было недостаточно, что бы справиться с потоком больных. Мало того что сюда привозили «тяжёлых» со всего штата, так и медицинские туристы стекались сюда со всей Америки. Приезжали только неизлечимые, всех других чаще всего разворачивали обратно, но и без того больных было достаточно, что бы с самого утра и до самого вечера обеспечивать давку в приемном покое.
Протиснувшись между колясочником и матерью с болезненно бледным ребенком на руках, мужчина украдкой выдохнул, вырвавшись из душной толпы. Это было нелегко даже с его комплекцией. Он не был стройным, но и сильно широким в плечах его было не назвать. Он был обычным, если не знать, что под рубашкой скрывается годами тренированное тело. От того удивительней было смотреть как кажущиеся хрупкими медсестры с непринужденной ловкостью ныряют и выныривают из этого океана уставших и от того нервных людей.
В лифт он заходить не стал, ожидая, что тот будет забит. Вместо этого он воспользовался лестницей, на которой, к сожалению, тоже было не протиснуться. Больница была словно переполненный муравейник. Мужчина ожидал, что на втором этаже людей будет меньше, но судьба была безразлична к его мыслям. Второй этаж по числу пациентов мало чем уступал неорганизованной толпе на первом. С трудом отыскав нужный кабинет, мужчина с облегчением выдохнул, закрыв за собой дверь.
Немного тишины ему не повредит.
Смит огляделся. Называя эту коморку палатой, та медсестра его наглым образом обманула. Помещение два на два метра можно было назвать подсобкой и никак иначе, если бы не койка посередине и невысокий шкафчик у стены. Ну и высокое окно так же мешало идентифицировать это помещение как склад уборщика.
Мужчина снял полупальто и рубашку, повесив их на спинку отдельно стоящего стула, оставшись только в брюках и белой майке. Левое плечо было наспех перевязано. Под толстым слоем бинта скрывалась глубокая резаная рана, перебившая не только пару сосудов, но и сухожилие. Рука плохо слушалась, не поднималась выше головы и ныла, несмотря на укол обезболивающего, сделанного врачом скорой помощи. Ничто не должно оставить сомнений, что такую рану он нанес себе не сам.
Девочка появилась в дверях только через полчаса, что было разумно. Кровью он уже не истекал, а помимо него были те, кому действительно нужна неотложная помощь медика способного вытянуть даже с того света.
Её белоснежный костюм с глубоким капюшоном отдаленно напоминал Смиту одежду Святой Инквизиции. Отличались они лишь цветом и гиппократовой чашей на правом плече, которой в символике Инквизиции никогда не было. Капюшон скрывал глаза и часть носа девочки, однако когда она подошла ближе, он сумел рассмотреть её лицо полностью. Веснушки, обильно покрывающие её щеки, сильно выделялись на бледной коже, отвлекая внимание от прямого носа с горбинкой, пухлых губ и тонкого подбородка. Сейчас казавшаяся гадким утенком, в будущем эта девочка обещала вырасти в красавицу.
Фотографии Маркиза в столь нежном возрасте не сохранились, но более поздних изображений у них было достаточно, что бы с легкостью принять эту девочку если не за его дочь, то за близкую родственницу. Впрочем, если бы внешность Маркиза была доступна широким массам, общественность давно бы уже нашла связь в двух на первый взгляд несвязанных событиях десятилетней давности.
