Издевки в его голосе не заметил бы разве Оружейник со своим увеченным восприятием. А мисс Ополчение дурой никогда не была, но в её синих глазах кроме понимания не отразилось больше ничего. Ни обиды, ни неприязни. И Смит допустил, что и следующее его действие останется проигнорированным.
Не проронив больше ни слова, он всунул во всё ещё протянутую ладонь женщины свои документы, признавая в очередной раз, что между ним и «хорошим другом» остается всё меньше отличий. И победителем в этом неизбежном противостоянии останется отнюдь не Смит, с чем он тоже собственно уже смирился, приняв как неизбежность. В конце концов, все смертны. И не имеет большого значения, что его смерть будет отличной от той, что ждет других. Смерть все равно смерть - неизбежный и в некоторой степени известный конец.
— И так, раз уж мы избавились от всяких сомнений в подлинности моей личности, — Продолжил насмехаться Смит, забрав у женщины свой бумажник, когда она невольно ознакомилась с его содержимым, — Предлагаю перейти к делу. Ведите меня к своему директору, мисс Ополчение.
— Хорошо. Следуйте за мной, мистер Ревизор.
И снова женщина не высказала ни грамма недовольства или обиды, чего нельзя было сказать о стоящий поблизости бойцах СКП, на которых Смит не обратил никакого внимания, приняв решение наглеть до последнего. Маленькая блажь, которую он мог себе позволить и которой он желал пользоваться, даже когда терпение окружающих лопнет. Лишний повод убить их всех, избавив мир от кучки скрытых психопатов.
Идя вслед за женщиной по просторным коридорам закрытой части небоскреба, Смит, борясь со скукой, сопоставлял мисс Ополчение с той характеристикой, которую рисовало её личное дело. И пока, к его легкому разочарованию, женщина фанатеющая от США выглядела именно тем человеком, которого он ожидал в ней увидеть. Хладнокровную, уравновешенную личность, умеющую держать себя в руках. И вроде бы можно было бы поздравить аналитиков, собирающих на неё информацию за хорошо проделанную работу, но… Смиту не хотелось этого делать. Смит бы с гораздо большим воодушевлением узнал, что аналитики облажались, увидев перед собой парачеловека-обыкновенного, имеющего более выраженные отклонения в психике, а не этот образец здравомыслия, коим, судя по всему, действительно является уроженка уже не существующего государства на Ближнем Востоке. Впрочем, он все еще питал надежду, что маска женщины в какой-то момент даст трещину, и он сможет спокойно выдохнуть, собрав из осколков ту картину реальности, к которой он привык и которую знает.
Посмеявшись над последней мыслью, Смит покачал головой.
Проблема угрозы скрывающейся в паралюдях не только в том, что зачастую они неуравновешенные психи, а в том, что они не принадлежат себе. И сколь бы не была разумна и спокойна эта женщина, в любой момент она может стать эквивалентом «бомбы Симург». Факт, экспериментально доказанный и сомнениям не подлежащий: паразиты в головах этих людей имеют огромнейшую, практически тотальную власть над носителями. Но, вся соль в том, что до тех пор, пока паразит «дремлет», не каждый из них способен убить, не каждый из них думает над тем, как бы утопить миллионы человек в крови, не каждый из них стремится творить насилие. И примеры этому есть и далеко за ними ходить не надо. Кукла и Панацея. Первая, молодая женщина, измальства наевшаяся войны, а потому не приемлющая насилия, хоть и понимающая, что этого скорей всего не удастся избежать до конца, а потому постоянно ожидающая удара от кого бы то ни было. И не без оснований она боится, потому и получила от него телефон с гарантией прийти на помощь в случае чего.
Второй пример был не в пример сложнее. Девочка - дважды искалеченное дитя. Сначала собственным Триггерным событием, а потом силой собственной сестры. И сейчас, оборачиваясь назад и зная то, что он узнал об Эми Даллон за этот месяц, Смит мог только удивляться тому, почему этот город не стал новым Эллисбургом. Задавался вопросом: почему с таким букетом проблем этот измученный ребенок много раньше не стала палачом, не стала убийцей, как её отец.
Подобных примеров ещё много, но на общую картину они влияют не сильно и станут малым утешением, когда паралюди сойдут с ума, подчиняясь воле паразитов. Смит, вопреки мнению некоторых его знакомых, не был кровожадным ненавистником паралюдей. Он просто даже в лучших из них видел дремлющего врага, который рано или поздно приоткроет веко и испепелит все и вся вокруг, до чего дотянется его взор. И этого не избежит никто из них. Ни Кукла, ни Панацея, ни мисс Ополчение, наконец остановившаяся у входа, судя по всему, в приемную директора Пиггот.
