У неё никого больше нет, одна лишь надежда, что Вики пострадала не сильней чем она, да и надежда та зиждется на честном слове. Смит не убил её. Конечно, он, возможно, просто растягивает её смерть по времени; ещё сильней наказывает за одни лишь ему известные грехи. Эми не хотела об этом думать. Не могла позволить надежде уйти вслед за отцом.
Она сделала следующий шаг. Больше она не будет прятаться в темноте, пока самому близкому ей человеку грозит опасность.
С голосом отца вернулись и прочие воспоминания о нём. Вспомнила она и тот день, когда её отец покинул её. Нет, его вынудили оставить её люди со смутно знакомыми лицами. Вспомнила и про кошмары, мучавшие её несколько лет уже после того как она осиротела. Воспоминания сменялись ворохом событий, пока она шла к выходу. Ничего удивительного, что у неё были кошмары. Люди, разгромившие их с папой дом - те же люди оставили её себе.
Со временем воспоминания о том дне ушли, вместе с памятью о раннем детстве, а теперь пришло понимание, почему мать так к ней относится. Историю Новой Волны она знала. Не могла не знать о событии, сделавшим Бригаду Броктон-Бей знаменитой на всю страну. Но образ отца в её воспоминаниях никак не хотел накладываться на образ Маркиза. Эми легко приняла то, что Вики убила людей из-за неё. Но смириться с серийным-убийцей-отцом… невозможно.
Эми поморщилась, припомнив вернувшиеся воспоминания. Отец говорил, что гордится ей, когда она делала первые шаги. Это наводило на вопрос: что она должна сделать теперь, чтобы вызвать гордость Маркиза? Уничтожить город? Выпустить в мир вирус, что сделает человечество стерильным?
Глаза Эми защипало.
Да, она мечтала вспомнить настоящих родителей, но теперь ей оставалось лишь ненавидеть судьбу за очередную насмешку. Мечта исполнилась, осталась лишь загадка: чем всё обернется, пожелай она все забыть обратно?
Дверь вблизи оказалась деревянной, грубой и даже на вид очень тяжёлой. Первая же попытка открыть дверь едва не оказалась последней, когда полуоткрытая дверь резко подалась назад, под действием жесткой пружины. Едва успев убраться с пути захлопнувшейся двери, Эми повторила попытку. Второй раз оказался удачным – она успела проскочить наружу до того как её защемило.
Там, на пороге, она и замерла, не веря своим глазам.
Эми никогда не покидала пределов Броктон-Бей, но не нужно было быть заядлым путешественником, чтобы понять простую истину – ни на Земле Бет, ни на Земле Алеф не может быть того, что она увидела перед собой.
От горизонта до горизонта раскинулось багряное небо без солнца, луны и звезд. Не было и облаков. Под этим неземным небосклоном ширилась бескрайняя пустыня. Нет не пустыня, песок на поверку оказался сухой землей, чёрной как смоль.
Резкий порыв ветра в спину тоже был невозможен.
Эми испуганно обернулась. Позади больше не было хижины. Дверь, с которой она недавно боролась, исчезла без следа.
— Я свихнулась, — Нервно прошептала Эми. Вновь обернувшись, она лишь кивнула, пообещав себе больше не удивляться. — Точно свихнулась.
До невозможности однообразный вид пустыни изменился. К невысоким барханам и иссушенным засухой деревьям добавилась одна деталь. Теперь, прямо под её ногами, брала своё начало тонкая тропка из мощеного камня. Она уходила за горизонт, огибая вокруг пригорки и барханы.
— Это шутка, да?
Эми было неприятно думать, что за ней наблюдают, но не думать об этом она не могла. Исчезнувший дом, как по волшебству выросшая из земли тропа… даже по отдельности все эти события практически невозможны, но если они происходят одновременно, то стоит думать уже не о характере их возникновения, а о том, к чему это всё.
— Нет.
Упрямо покачав головой, Эми уселась прямо на тропу, скрестив ноги.
— Я никуда не пойду. — Бросила она в пустоту, не зная, чего следует бояться больше: того что её слышит лишь эта странная земля и она говорит сама с собой, или же того, что слова дойдут до того, кто всё это устроил.
Через пять минут все эти страхи казались напрасными. Бессмысленным порывом казалось и собственное упрямство. Пять минут неподвижности открыли Эми глаза, сказав больше любых слов.
В конце концов, она вскочила на ноги. Тихо матерясь себе под нос, она пошла вперёд по тропе; глядя себе под ноги она старалась не оглядываться и не смотреть по сторонам.
В принятии решения хоть куда-то идти была повинна абсолютная тишина, и Эми уже жалела, что заметила эту деталь. В этом странном мире одна она была источником каких-либо звуков. Мир, в который её закинул Смит, был мёртв, как и земля вокруг тропы.
Время шло, тропа не заканчивалась, остались позади барханы и деревья, которые совсем недавно она едва могла рассмотреть из-за расстояния. Она почти привыкла к этой мертвой тиши. Мысли о местной природе были задвинуты на задний план, уступив беспокойству о сестре. Но, в конце концов и они остались позади. В один момент, поняв, что излишним беспокойством она скорее навредит себе, чем поможет кому-то, Эми постаралась не думать о Вики.
