У меня были любимчики, говорящие интересно и свежо, но то, что несет большинство ведущих, меня давно не волновало. Их тексты пролетали мимо, как опоры линии электропередачи, скучно и обычно. Я не видела в этой части работы ничего особенно сложного. Бла-бла-бла – только и всего. Вот микрофон меня пугал, и преодолеть свой страх я считала гораздо более трудной задачей. Чтобы не облажаться, опытные коллеги посоветовали мне зачитывать свои тексты. Тексты ведущих назывались подводками, потому что их основной задачей было подводить к песням, рекламе или новостям. Тексты, ни к чему не подводившие, не приветствовались, и их меня сразу попросили избегать. К своим подводкам я подошла самым радикальным образом. Идея на миллион загорелась в моей голове в книжном магазине. Я зацепилась взглядом за книгу гороскопов и тут же погрузилась в чтение в надежде как-то себя успокоить. До экзамена оставалось всего несколько дней, я переживала все сильнее. Как вдруг до меня дошло, что такими гороскопами можно увлечь не только меня.
Так что никаких подводок я писать не стала. Просто купила эту книгу и явилась с ней на экзамен. Я выходила в эфир, называла исполнителя, а после старательно зачитывала выделенные куски, касающиеся его знака зодиака. Я пребывала в полном восторге от собственной изобретательности, пока меня не попросили освободить пульт. Вместо двух часов я провела в эфире около получаса.
На следующий день программный директор радио вызвал меня к себе и мягко заметил, что недостаточно знать пульт и обладать красивым голосом, нужно еще и уметь говорить. Мне хотелось спросить: "Что угодно? Говорить, чтобы говорить? Его ведущие – просто шум. Их даже делают потише. Сколько раз я наблюдала это в магазинах и автобусах!» Но я промолчала. Мне было понятно, что я завидую. Этих ведущих хотя бы допустили до эфира, мне же не удалось и этого. Программный директор сказал, что я не подхожу для этой работы. Я не удержалась и спросила почему. Он ответил, что для нее нужны умные креативные люди, и от этого мне стало смешно и больно одновременно. Это было, как прозрачная стена, о которую, не заметив, с разбегу разбиваешься лбом.
Отказываться от работы на радио я даже не думала. В то время в Калининграде был выбор: вещали сразу несколько местных радиостанций. Из слов уволившего меня руководителя я сделала только один вывод: мне нужно учиться, и то, что я не смогла извлечь необходимых уроков из объяснений ведущих его радиостанции, меня не остановило. Я нашла курсы для теле– и радиоведущих, которые вели два профессиональных диктора еще той, советской школы. Вопрос, не лучше ли все бросить и не связываться, я себе не задавала. Мне казалось, просто так ничего не дается. Красивый голос, золотые руки, быстрый ум и прочие способности – нечто вроде маяков в ночи, в шторм, когда все кувырком и непонятно. Куда направиться, что выбрать – я не так чтобы хорошо ориентировалась в этом в свои неполные 20, поэтому маяк мне был необходим.
Преподававшие на курсах дикторы много лет вели программы на местном государственном телеканале. Впервые я увидела их еще в детстве, собирая кубики на ковре в ногах у папы. Папа смотрел телевизор, а я смотрела на папу. Эти люди в телевизоре для него были интереснее меня, и я ревновала, конечно, пытаясь понять, что в них такого. Теперь я могла вступить с ними в диалог, но, тем не менее, ни о чем их не спросила. У дикторов были прекрасно поставленные голоса, дикция, дыхание, манеры. Но они ничего не говорили от себя, дикторы говорили от имени великой страны, рассказывая о ее успехах и планах. Не было никакого смысла спрашивать у них, почему отец был так внимателен к великой стране и так невнимателен к дочери.
Курсы были бесплатными. Однако, чтобы попасть на них, требовалось подать заявку и пройти отбор. При выборе приоритетом пользовались сотрудники СМИ, и если бы не моя стажировка на радио, у меня не было бы ни единого шанса. К своей заявке я добавила эмоциональное письмо, в котором просила взять меня на курсы, потому что мне это действительно очень нужно. Я считала, что просить бессмысленно и унизительно, но все-таки заставила себя. Чутье подсказывало, что если хочешь добиться чего-то необычного, нужно сделать то, чего обычно не делаешь. В общем, меня взяли, и я оказалась в кругу журналистов, ведущих, сотрудников пресс-служб, стремившихся повысить свой профессиональный уровень. В упражнениях, которые мы там делали, не было ничего сверхчеловеческого. Вся сложность была в постоянном психологическом дискомфорте, который я испытывала, так как чувствовала себя чужой, лишней. С собственной зашоренностью мне было справиться труднее всего.
