Алед замер с пиццей в руках. Ох. Наверное, не стоило ему это говорить. Почему со мной вечно так? И почему я постоянно узнаю то, что лучше не знать?
– Господи, – выдохнул Алед и пробежался рукой по волосам.
– Она обещала, что никому не скажет.
– Ага, конечно, обещала.
– Еще она сказала…
Я прикусила язык. Да, Рейн знает про Аледа с Дэниелом, но Алед не в курсе, что я тоже о них знаю, так что об этой части нашего разговора точно лучше умолчать. Но слово не воробей – Алед ждал, что я закончу предложение, и на лице его все отчетливее проступал страх.
– Боже, что еще?
– Ну, Рейн знает… про вас с Дэниелом.
На кухне повисла гнетущая тишина. Алед словно окаменел.
– А что со мной и Дэниелом? – наконец медленно спросил он.
– Ну, знаешь… – Я не смогла договорить.
Но Алед и так все понял.
– О, – только и сказал он.
Я неловко заерзала на стуле.
Алед шумно вздохнул и уткнулся взглядом в тарелку.
– А ты тоже в курсе?
Понятия не имею, почему я не сказала раньше. Наверное, не хотела причинять ему боль или вгонять его в краску.
– Я видела, как вы целовались в твой день рождения, – призналась я и торопливо добавила: – И больше ничего! Я сразу ушла в гостиную и вырубилась. А когда проснулась, ты уже сидел там и… рыдал.
Алед снова запустил пальцы в волосы.
– Точно. Я надеялся, что ты так напилась, что ничего не вспомнишь.
Я ждала, вдруг он объяснит, что случилось в ту ночь, но Алед молчал. Поэтому я спросила:
– А почему ты ничего мне не сказал?
Наши взгляды снова встретились, и я заметила, сколько грусти в его глазах. Алед печально улыбнулся.
– Наверное, по той же причине, почему не хотел, чтобы ты встречалась с мамой. Я хочу… чтобы ты оставалась в стороне от… всех сложностей и проблем в моей жизни… – Он вдруг рассмеялся. – Господи, как отстойно это прозвучало. Прости.
Я тоже засмеялась – прозвучало это действительно отстойно, – но поняла, что именно он хотел сказать.
И сказать это было куда проще, чем «Мы с Дэниелом встречаемся».
Но когда в жизни все было просто?
– А почему ты плакал? – спросила я.
Алед отвел глаза и вернулся к еде, внезапно заинтересовавшись корочкой от пиццы.
– Не помню. Наверное, перебрал со спиртным, – с напускной беспечностью ответил он. – Я всегда такой сентиментальный, когда выпью.
– А.
Я ему не поверила, но настаивать не стала – Алед явно не хотел говорить мне правду.
– Значит, Дэниел – гей? – сказала я вместо этого, потому что промолчать не могла.
– Да.
– М-м. – И как я умудрилась не заметить? – А я бисексуалка.
Глаза Аледа удивленно расширились.
– Что?!
– Ха-ха, ну да. Я же рассказывала тебе, что поцеловала Кэрис.
– Рассказывала, но… – Алед покачал головой. – Я как-то об этом не задумывался. – Он запнулся. – Но почему ты мне раньше не сказала?
– Не знаю, – начала я, хотя это была ложь. – На самом деле я еще никому не говорила.
Алед вдруг погрустнел.
– Никому?
– Да.
Какое-то время мы молча жевали пиццу.
– А когда ты поняла, что ты би? – спросил Алед так тихо, что я едва расслышала. Такого вопроса я не ожидала. И отвечать, если честно, мне не хотелось.
Но потом я осознала, что им движет не праздное любопытство.
– Ну, не сказать, чтобы меня внезапно осенило. Сначала я прочитала в интернете, что такое вообще возможно, и вдруг все кусочки пазла сложились… – Я прежде не пыталась это кому-то объяснить – даже самой себе – и теперь с трудом подбирала слова. – Наверное, прозвучит глупо, но я всегда могла представить, как встречаюсь с парнем или девушкой. Понятно, что они слегка отличаются, но в целом я испытывала одинаковые чувства… Бессмыслица какая-то, да?..
– Вовсе нет, – сказал Алед. – А в школе ты ни с кем об этом не говорила?
– Боюсь, там нет никого, кому я могла бы рассказать. – Я внимательно посмотрела на Аледа. Похоже, он только сейчас понял, что кроме него у меня друзей нет. Я наивно надеялась сохранить это в тайне – не хотела выглядеть жалкой в его глазах. – На самом деле я потому и заинтересовалась твоим подкастом. Радио влюбляется в парней, девушек, инопланетян и так далее. Его не смущают условности. – Я рассмеялась, и Алед тоже улыбнулся.
– Мне кажется, всем давно наскучили романтические истории про мальчиков и девочек, – негромко проговорил он. – Пожалуй, их накопилось слишком много.
Мне ужасно хотелось его спросить.
Спросить о том, о чем спрашивать нельзя.
А можно только ждать, пока человек сам тебе все скажет.
Когда входная дверь распахнулась, мы оба подскочили от неожиданности, и я чуть не сшибла со стола бутылку лимонада.
Мама Аледа вошла на кухню – на плече шопер из «Теско», в руке ключи от машины – и удивленно моргнула при виде меня.
– О, здравствуй, Фрэнсис, – сказала она, вскинув брови. – Не ожидала встретить тебя у нас дома так поздно.
Я бросила взгляд на настенные часы. Было уже почти десять.
– Господи, да, мне, наверное, пора домой, – пробормотала я, спрыгивая со стула.
Кэрол, казалось, меня не слышала, но, поставив сумку на кухонный стол, вдруг заявила:
– Не говори глупостей, ты еще не закончила ужинать!
Я не нашлась, что ответить, и молча села.
– Я думал, ты поехала к дедушке, – сказал Алед каким-то странным, будто не своим голосом.
