Генерал внимательно посмотрел на него, словно пытаясь найти доказательства этим словам… И, видимо, не нашел.
— Я вижу, — процедил он и поднял глаза на Некрасова: — Можете идти. Я разберусь.
Некрасов четко развернулся через левое плечо и шагнул прямо на десантников. За мгновение до того, как он уперся в них, оба бойца неслышно исчезли из палатки, словно их и не было. Залина в который раз удивилась такому странному на первый взгляд сочетанию: больших габаритов и стремительности.
— Ну так и что ты здесь делаешь… — генерал замялся на секунду, — Борис…
Мужичок улыбнулся:
— Я уж думал, не вспомните…
— Я, как Чингисхан — помню всех своих людей по именам. А тебя-то уж…
Улыбка на лице задержанного стала еще шире:
— Славное было время.
— Любое время кажется славным, когда ты был молод. Ты уходишь от ответа. С тобой что, надо разговаривать по-другому?
Мужичок пожал плечами:
— Я отвык от разговоров.
— Хорошо. Капитан Ластычев, доложите о происшествиях, случившихся за сегодняшний день.
— Меня комиссовали подполковником.
— Ну а я тебя знал капитаном. Это я был тогда подпол ковником.
— Как мне к вам обращаться?
— Валяй, как хочешь. Думаю, «подполковник» звучит нормально. Это было действительно славное время.
— Товарищ подполковник. — Со стороны это выглядело глупой игрой двух более чем зрелых мужчин, пытающихся вспомнить былые деньки, но Залине было не смешно. Она внезапно поняла, что ее здесь нет: есть только молодой капитан и его начальник, и этот капитан любит своего командира — той чистой и беззаветной любовью, которая иногда возникает между двумя мужчинами: одним, постарше и поопытнее, и вторым — помоложе. — Около полудня на вверенном мне железнодорожном переезде…
Брови генерала удивленно поползли вверх.
— Я — обходчик, — пояснил Ластычев.
— А-а-а…
— …было выставлено оцепление силами местных органов внутренних дел. Старший — майор Ларионов. — Он сбился на доверительный тон: — Ребята действовали четко, согласно приказу. Я оказался на оцепленной территории.
— Понятно. — Генерал склонился над картой. — Переезд… Угу…
— Затем в походном порядке я отбыл в направлении деревни Бронцы.
— Решил провести глубокий рейд, — уточнил Севастьянов.
— Чтобы пополнить запасы провианта… — поддакнул Лас тычев.
— Каким провиантом увлекаешься?
— Бывает всякое, — уклончиво ответил Ластычев, но по его лицу было видно, что именно он предпочитает.
— Хорошо. Ты пошел в Бронцы?
— Так точно. В Бронцах я увидел… — Казалось, только сейчас Ластычев обратил внимание на Плиеву.
— Это — тоже капитан. Залина Александровна Плиева, — представил женщину Севастьянов.
— Мундирчик у нее… Красивый… Из особистов? Севастьянов кивнул.
— Оно и видно. Ну так вот. Бронцевский гарнизон перебит. Насколько я понял, в живых никого не осталось…
— Поподробнее, пожалуйста, — сказала Плиева.
— Ну… Впечатление такое, будто действовали профессионалы, но дилетантскими методами. Или наоборот.
— То есть?
— Никаких огнестрельных ранений. Нигде ни одной гильзы. В ход пущены все подручные средства, но… Поставленная цель достигнута.
Плиева и Севастьянов переглянулись.
— Это могло выглядеть так, словно они убили друг друга? — медленно, пытаясь максимально четко сформулировать вопрос, проговорила Плиева.
Ластычев задумался.
— Наверное, это можно допустить как одну из версий… Хотя, если честно, мне непонятно, что они не поделили. Может, хотели переименовать деревню и не пришли к единому мнению?
— Ты подумал, что дело пахнет жареным, и решил… — продолжил генерал.
— Выходить из окружения. Севастьянов повернулся к Плиевой:
— Это он умеет.
— Никак нет, товарищ подполковник. — Ластычев сокрушенно развел руками. — Видимо, теряю хватку. Иначе я не сидел бы сейчас с вами… Хотя я очень рад нашей встрече.
— Не скромничай. А теперь — шутки в сторону. — Севасть янов подался вперед. Залине показалось, что в полумраке палатки блеснул его знаменитый взгляд. — Откуда ты взял авто мат?
— Ох ты… — Ластычев задумался. Он поднял глаза к провисающему потолку, словно хотел прочитать там ответ. — Если я скажу «нашел», вы же мне не поверите?
— Попробуй сказать правду. Ластычев почесал в затылке:
— Не могу вспомнить.
Севастьянов встал и подошел к нему:
— А если я прикажу тебе вспомнить?
— Товарищ генерал… — забормотал Ластычев. — Я же — об ходчик. К тому же — шнапсиком балуюсь… Память уже не та… Я только помню, что никого не убивал…
— Это я понимаю. Иначе ты бы перестрелял солдат на кордоне, как куропаток. В этом я тебе верю, капитан… И все же — откуда у тебя автомат?
Ластычев вздохнул. Он не мог не ответить генералу… И вместе с тем — он не мог предать этого смешного парня, своего ефрейтора с его пришибленным папашей, таскающим радио в голове. Это все равно, что ударить больную собаку.
— Я… — Внезапно его осенило. — Я правда ничего не помню. Может, это все из-за той штуки, которая лежит в лесу? От нее что-то такое исходит… Какой-то треск, как от электробритвы «Агидель», когда бреешь трехдневную щетину. Думаю, это она…
