Наступило утро. Младший сын мельника показал патриотам их убежище и рассказал, как они могут усовершенствовать его. Он был в восторге от немецких антифашистов и заверял их, что он сделает все, чтобы им здесь было хорошо и удобно. Юлиан рассказал, что он уже много недель подряд скрывается в этом сарае, на чердаке. Видит, как по двору ходят его родители, братья и сестра, слышит их голоса, но поговорить с ними не может.
Эрнсту пришлось прервать словоохотливого Юлиана. Он предложил своим сначала внимательно осмотреть все вокруг. Подвальное помещение соединяло все хозяйственные постройки, имело несколько выходов, и в случае необходимости через подвал можно было попасть в курятник и даже на чердак, где обитали голуби.
С чердака открывался хороший вид на окрестности. Отлично просматривался большой участок шоссе с ответвлением, ведущим на мельницу. На околице стояли два домика таможенников. Раньше здесь проходила государственная граница, а дорогу перегораживал полосатый шлагбаум. Левее виднелись поля и местами заболоченные луга, а на юге зубчатой гребенкой чернел лес.
Юлиан привел гостей в заднюю часть чердака, откуда открывался вид на луг, примыкавший к хутору. На лугу стоял одинокий сарай, около него высилась куча кирпичей. Сарай и кирпичи принадлежали соседу мельника. По краям луга вдоль хлевов и сараев рос кустарник, как бы связывая два соединенных между собой озерца, в которых хранился запас воды, необходимой для мельницы. По словам Юлиана, здесь, в сарае соседа, можно было удобно спрятаться. Серьезная опасность могла появиться только тогда, когда противник, если у него будет много людей, захватит всю местность сразу. Однако такого никогда не случится, так как мельник числится на хорошем счету у гитлеровцев.
Немного отдохнув, патриоты начали основательно устраиваться на новом месте. Оборудовав свое временное жилье, они подготовили рабочее место для Эрнста и Вилли и укрыли в надежном месте свою поклажу, как уже привыкли делать это на каждом новом месте. Фриц легко договорился с хозяином мельницы о месте для своей работы. Мельник предложил использовать для радиопередач чердак своего дома. Лучшего нельзя было и желать. В доме весь день говорило радио, и довольно громко, чтобы заглушить шум мельничного колеса. По щелчкам, которые порой доносились из радиоприемника, мельник догадывался о том, что радист, сидящий на чердаке его дома, работает ключом. И стоило только в доме появиться кому-нибудь подозрительному, как мельник немедленно выключал радио, чтобы внезапно наступившая тишина служила сигналом для радиста.
Фриц опробовал свою рацию: она действовала великолепно. Слышимость была хорошей. Во время очередного радиосеанса он сообщил в Центр о том, что они обосновались на новом месте и теперь регулярно будут выходить на связь.
Двор мельника чем-то напоминал рыночную площадь, куда свозили зерно для помола два богатых помещика из Павонкова, крестьяне из близлежащих сел, представители заготовительных органов и военных пекарен, а пока это зерно превращалось в муку, все пестрое общество сидело во дворе, делясь новостями. Водители военных грузовиков ходили за водой, чтобы залить ее в радиаторы своих машин, некоторые из них интересовались тем, как лучше проехать в тот или иной населенный пункт, иди расспрашивали, где купить молока и яиц. Вечерами, когда мельница переставала работать, появлялись другие гости: чиновники и офицеры из районного городка, полицейские и эсэсовцы, торговцы и спекулянты, которые набивали свои животы колбасой или жареным мясом, пили самогонку и уезжали с мельницы, снабженные толстыми пакетами с различной снедью.
Мельник, который целые дни проводил в трудах на мельнице, переносил эти визиты с завидным терпением. Не скупясь на самогонку и анекдоты, он распалял общество, заставляя его выкладывать здесь все новости. Часто шум и веселье в доме не смолкали до поздней ночи.
В селе, собственно говоря, тишины тоже не было. Помещения были битком забиты гитлеровскими солдатами, со дня на день ожидающими приказа на выступление. Солдаты от нечего делать слонялись по дворам, стараясь завязать знакомство с какой-нибудь девицей или женщиной. Отправляясь на занятия, они громко горланили песни. Вернувшись обратно, заполняли трактир.
Вот среди такой суеты и переполоха начался новый этап деятельности патриотов. В сопровождении Юлиана они приступили к поиску площадки для приема грузов самолета с Большой земли, вели наблюдения за военными перевозками гитлеровцев и распространяли листовки и воззвания среди местных жителей. Эрнст возглавил всю работу небольшого коллектива, причем получилось это как-то само собой, без приказа и без обсуждений.
Ответственности Эрнст не боялся, воспринимая ее как нечто само собой разумеющееся. Впервые за все время своего пребывания в тылу врага он чувствовал себя как никогда нужным, и это удваивало его энергию и силы.
