Жители гордились своим селом, так как не где-нибудь, а именно здесь 30 июля 1944 года состоялось заседание Национального совета Лодзинского воеводства, в работе которого приняли участие группа представителей Армии Людовой и группа советских партизан во главе с Яковом Сальниковым. На совещании говорилось о том, что оккупанты приближаются к лесничеству, как предполагается, в поисках продовольствия. Сальников, которого здесь все называли просто Яшей, чувствовал что-то недоброе, так как в то время дивизия СС «Герман Геринг» находилась на укомплектовании и отдыхе в том районе. Яша решил все как следует разведать со своими людьми и потому покинул совещание задолго до его окончания. Ему удалось выяснить, что со стороны Выгоды к ним движется сильный гитлеровский отряд, а это означало, что нужно немедленно заканчивать совещание и уходить из села. Позже Яков Сальников погиб в бою, а благодарные жители села решили поставить ему памятник после окончания войны.
30 июля фашисты подожгли лесничество, вернее говоря, хутор лесника, которому незадолго до этого удалось переселиться поближе к прудам. Дом возле пруда стал для партизан своеобразным пунктом сбора всевозможной информации.
Туда же сначала пришли Эрнст, Вилли и Фриц, избежавшие судьбы, постигшей партизанского доктора и раненых. Владека во время нападения оккупантов дома не было: он находился где-то в округе и собирал товарищей. Его мучила совесть, что он не смог выручить раненых, и потому он стыдился попадаться майору Шарову на глаза.
Получив это печальное известие, немецкие патриоты собрались в домике у пруда, чтобы решить, что делать. Им помог случай. В домик пришли трое молодых парней. Вилли узнал одного из вошедших и радостно обнял его. Оказалось, что они знают друг друга еще с августа, когда познакомились в лесном лагере капитана Невойта.
Молодого парня звали Петей. Вилли еще тогда быстро подружился с ним, а теперь это знакомство пришлось как нельзя кстати.
Сам Петя был из Горького. В 1942 году он попал в фашистский плен и оказался в концлагере под Оснабрюком. Ему удалось бежать, и он через фашистскую Германию попал в Польшу, где и присоединился к отряду Армии Крайовой. Когда же он встретился с капитаном Невойтом, то сразу же перешел к нему в отряд. После разделения отряда на две части Петя остался в группе заместителя командира отряда по политчасти Куприянова. В одном из боев он был ранен в ногу. Куприянов решил оставить Петю в одной польской семье до полного выздоровления. Здесь он познакомился с другим раненым, по фамилии Петров, который также был из группы Куприянова. Их третьим товарищем по несчастью оказался совсем еще молодой паренек Ваня, которого фашисты в четырнадцать лет угнали из родной Белоруссии на каторжные работы в Германию, откуда он сбежал. Все трое были очень рады, что судьба свела их вместе, и надеялись, что им удастся присоединиться к своим.
Посоветовавшись, патриоты решили действовать совместными усилиями, выслать Владека вперед, чтобы обеспечить безопасность движения до расположения отряда майора Шарова. Однако необходимо было оказать врачебную помощь Фрицу. Расположились патриоты в убежище возле пруда. На этот раз их хозяева оказались людьми небогатыми, земли и скота у них не было, но сена на чердаке имелось в достаточном количестве, а в нем можно было неплохо укрыться от холода.
Пятеро товарищей делали все возможное, чтобы найти врача для раненого Фрица. Однажды Эрнст и Петя, радостные, влезли на чердак. В Котфине им удалось узнать, где находится отряд Федрова и Павлова, о котором тогда много говорили. Это был советско-польский партизанский отряд. Капитан Федров руководил крупной партизанской группой в районе Радомско. Впоследствии он объединился с группой польского командира Павлова. А в группе Федрова как раз и был врач. Эрнст умолял Фрица потерпеть еще немного, а уж тогда он приведет к нему врача. Однако вслед за едва родившейся надеждой пришло разочарование: у доктора не оказалось ни медикаментов, ни перевязочного материала.
Фриц не жаловался, считая, что это не имеет никакого смысла. Однако Петя продолжал искать нового врача. Он узнал, что в Гидле имеется, так сказать, подпольный врач, правда, уговорить его было не так-то легко: он с недоверием относился к каждому, кто просил его об оказании медицинской помощи. Дело в том, что этот частный доктор лечил всех: местных жителей, и польских солдат из Армии Людовой и Армии Крайовой, и немецких чиновников, и солдат вермахта, и эсэсовцев, и гестаповцев, и бог весть кого еще. Раз в неделю доктор появлялся во Влынице и занимался врачебной практикой в салоне помещичьего особняка.
— Умрешь ты здесь от раны или тебя там расстреляют, большой разницы я не вижу, — сказал Петя Фрицу. — Завтра у доктора приемный день. Мы вдвоем пойдем к нему: сначала ты постоишь у входа и покараулишь меня, а я войду и потолкую с доктором, если что, я позову тебя. Если со мной ничего не случится, смело входи.
