Сначала Вилли показалось, что идет обычная перекличка личного состава, но вскоре он понял, что их выстроили по торжественному случаю. Перед строем стоял капитан Невойт при полном параде. Приглушенным голосом он зачитал приказ о награждении партизан, отличившихся в бою 27 августа и при выходе из окружения. Куприянов, которого сейчас с ними не было, был награжден орденом Красной Звезды. Остальные награжденные делали три шага вперед, застывали по стойке «смирно», и капитан поздравлял их. Он сказал, что документы и ордена будут им вручены после возвращения на Большую землю из рейда по вражеским тылам, а под конец назвал имена двух товарищей, награжденных медалью «За отвагу». Вперед выступил только один — лейтенант Федя. Невойт нахмурился и повторил последний пункт приказа. Из шеренги по-прежнему никто не двинулся. «Наверное, — подумал Вилли, — этот партизан остался с основным отрядом». Невойту, который во всем любил точность, ситуация показалась неприятной.
Тут Вилли заметил, что Федя как-то странно подергивает головой, словно хочет обернуться, но никак не осмеливается. «Но кто же вчера вместе с Федей выполнил одно из самых сложных заданий, проявив такое бесстрашие и терпение? — подумал Вилли. — Да ведь это же наш радист Фриц!» А тот стоял рядом с ним, будто не о нем шла речь. Может, он растерялся оттого, что Невойт назвал его полный псевдоним, с которым он еще не свыкся, к тому же имя, произнесенное по-русски, прозвучало несколько иначе, а скорее всего оттого, что Фриц даже и не мечтал о награде.
— Это же тебя, — прошептал Вилли и энергично подтолкнул Фрица.
— Служу делу освобождения родины от фашизма!
Фриц приложил руку к фуражке и встал навытяжку. Лицо его все еще сохраняло изумленное выражение.
— Не понимаю, — сказал он поздравлявшим его друзьям, — что я такого особенного сделал, чтобы меня награждать?
Теперь, когда Вилли еще раз мысленно вспоминал все предшествующие события, ему становилось ясно, как умно поступил Невойт. Награждение Фрица означало признание заслуг всей немецкой группы. Одновременно оно подводило итог деятельности Фрица как командира. Ответственность и руководство теперь снова переходили к Андре.
«Счастье, что мы высадились здесь, — пронеслось в голове Вилли. — Нужно будет сообщить об этом в штаб фронта, как только установим связь. Какой человек этот Анатолий! Он не только требовательный, мужественный и умный, он настоящий командир, чуткий, отзывчивый, понимающий своих товарищей по борьбе».
Неожиданно кусты рядом с Вилли раздвинулись и из них показался Макс. Он получил паек и принес Вилли его долю: немножко меду и пятьдесят граммов водки. Если бы еще и вода была! Мед склеивал губы, от водки в горле горело еще хуже, чем от перца. Но, как ни странно, Вилли почувствовал себя немного бодрее.
Вечером был отдан приказ выступать. Пройдя вдоль берега Варты, партизаны очутились у мельницы. Вот где они наконец-то смогли вдоволь напиться свежей колодезной воды и сытно поесть! Мельничиха накладывала еду из огромных горшков в миски и тарелки, а ее хорошенькая дочка подносила их гостям, расположившимся в комнате, сенях и на кухне.
В комнате за стол, накрытый для Невойта, радистки Наташи и немецких товарищей, вместе с ними сел и сам мельник. С интересом, но без особого любопытства он разглядывал людей, одетых в незнакомую ему форму Советской Армии. Он не спросил, откуда они пришли. Невойт представил хозяина товарищам как солдата Армии Людовой и продолжал:
— Он патриот и интернационалист, самые надежные сведения мы получаем от него. Здесь мы подождем возвращения нашей разведгруппы.
Мельник отложил ложку, на его лице появилось выражение озабоченности:
— Товарищ командир, это, к сожалению, невозможно. Тут кое-что произошло. Вообще-то я хотел рассказать вам об этом после еды… Дело было так: под вечер вдруг заявилась интендантская группа вермахта за мукой. А у моей жены уже все стояло на плите: и картошка, и капуста для партизан, она едва успела спрятать горшки. Минут двадцать тому назад они убрались, но сказали, что часа через два снова придут, будут грузить муку. А уж коли они заявятся так поздно, то наверняка останутся на ночь, да еще устроят попойку. Так что вам здесь оставаться нельзя.
— Ясно, — сказал Невойт, стараясь скрыть свое разочарование. — Разумеется, мы уйдем, только отдохнем немного.
Он отодвинул от себя тарелку, наполовину пустую, и молча закурил. Когда кончили есть, они остались с мельником в комнате, а Наташа, Фриц и Андре отправились на кухню, чтобы поблагодарить хозяйку и немного поболтать. Группа партизан, в том числе Макс и Вилли, окружила дочку мельника, все весело хохотали, старались перещеголять друг друга, отпуская остроумные шуточки, чтобы обратить на себя внимание красивой девушки.
Время летело незаметно, и скоро пришла пора прощаться с гостеприимными хозяевами. Между тем совсем стемнело. Крытый деревянный мостик, повисший над запрудой, соединял оба берега Варты. В воздухе пахло сыростью и прелой листвой. Вилли принюхался.
