– Вы отвечаете за ребенка! Именно Вы, а не Пабло или еще кто-то, и Вы не имеете права перекладывать свои обязанности на них! – зло выдохнула ей в ответ Маргарита, а потом повернулась к кормилице: – С ребенком точно все в порядке?
– Да, – тут же закивала та.
А няня тем временем, клятвенно прижав руки к груди, начала заверять ее, что это было первый и последний раз и больше такого она не допустит никогда и ни при каких обстоятельствах.
– Очень хочется в это верить, – хмуро процедила ей в ответ Маргарита и вышла из детской.
Уже сидя на террасе за чашечкой кофе и зябко кутаясь в плед, Маргарита подумала, что странно, что няня столь спокойно прореагировала на её появление на кухне и ничуть не смутилась, тем что её застали во время, когда она оставила малышку. Неужели надеялась, что это не выяснится? Да и дочь на руках Анны, когда она её принесла, была одета явно не для прогулки по такой прохладной погоде. Лишь легкие ползунки и тонкое одеялко на её руке, даже чепчика не было. Анна, конечно же, могла его снять при входе в дом и оставить в коляске, но зачем, если торопилась показать ей ребенка. Запутавшись в явных неувязках, Маргарита после завтрака нашла Пабло и поинтересовалась, что он делал с утра.
– Гулял с Вашей дочерью, – моментально ответил он, будто ждал её вопроса, и Маргарита не удержалась от уточнения:
– Все утро?
– Нет, конечно. Я лишь минут десять с малышкой постоял, не больше.
– А еще что делал?
– Съездил за памперсами для Вашей дочери, Анна просила, потом машину помыл, затем помог разгрузить грузовик с продуктами. Вроде все.
– Немало. А почему, когда я спросила, то именно про прогулку мне сказали, а не все остальное? – Маргарита не сводила с него пристального взгляда.
– Да я понял, по какой причине Вы спрашиваете, вот сразу и сказал. Я впервые с ней остался, и Вы впервые спрашивать меня стали, что я делал.
– Понятно, – кивнула Маргарита и уже повернулась, чтобы уйти в дом, когда Пабло окликнул ее.
– Вы рассердились на меня за это, миссис? Но я честно, очень внимательно смотрел за ней, и если бы что, моментально позвал Шелли.
– Я не сержусь на Вас, Пабло, но считаю, что Шелли не имела права перекладывать свои обязанности на Вас. Так что впредь прошу Вас не соглашаться на подобные просьбы.
– Хорошо, я учту, миссис, – кивнул Пабло, и она, удовлетворенная его ответом направилась к себе в комнаты.
В коридоре её нагнал Марк.
– Вы чем-то встревожены, миссис Маргарита?
– Да уже не особо, хотя неприятный осадок все равно остался. А что это очень заметно, что я встревожена? – с усмешкой поинтересовалась она.
– Я из окна видел, что Вы разговаривали с Пабло, и по Вашему виду мне показалось, что Вы сильно взволнованы, вот я и поспешил узнать, что случилось. Может моя или Георга помощь требуется, а Вы стесняетесь сказать.
– Я давно не стесняюсь здесь ничего, но мне приятно, что Вы беспокоитесь обо мне, Марк, – улыбнулась она. – Все дело в том, что я совершенно случайно оказалась свидетельницей того, что Шелли переложила свои обязанности няни на Пабло. Мне это не понравилось, и я сделала замечание обоим. Надеюсь, больше такое не повторится.
– Вы все сделали абсолютно правильно, лишь не волнуйтесь. Пабло очень ответственный человек, он вырос в многодетной семье и умеет обращаться с детьми. Так что опасности не было никакой, хотя, конечно, это не дело, что Шелли позволила себе оставить малышку без собственного присмотра. Я обязательно тоже поговорю с ней на эту тему. Она больше не посмеет.
– Было бы неплохо. Спасибо, Марк.
***
Больше свидетельницей чего-либо подобного она не становилась, но постепенно ей стало казаться, что и кормилица, и няня, и даже Марк как-то очень напряженно себя ведут лишь только разговор заходит о её дочери. Это не выражалось ни в чем конкретном, но ощущение, что её визитов к дочери все почему-то начали опасаться, не покидало ее.
Озадаченная, она стала заходить в детскую чаще, но это не прояснило ситуацию, лишь еще больше нагнетало напряженность. Тогда, подозревая, что от нее что-то скрывают, она настояла на вызове врача и его осмотре дочери при ней. Однако врач никаких проблем у ребенка не обнаружил и посоветовал ей самой пить успокоительные капли и больше гулять на свежем воздухе, чтобы снизить мнительность и тревожность.
Одновременно обрадованная тем, что с дочерью все хорошо и раздосадованная комментарием врача о её нервозности, она пошла в тренажерный зал, намереваясь с помощью физической нагрузки сбросить стресс, однако, начав переодеваться, вспомнила, что забыла в детской свою заколку для волос и решила вернуться.
Быстро пройдя по коридору, она дернула дверь, ведущую в детские комнаты, но та к её несказанному удивлению оказалась заперта. Недоумевая по поводу кому и зачем понадобилось запирать дверь, она постучала, но никто не открыл. Подождав немного, она стала стучать сильнее и крикнула Анне, что если та немедленно не откроет дверь, она позовет кого-нибудь, чтобы выломать ее.
Через пару минут явно смущенная Анна, отщелкнув замок, распахнула дверь.
– Я переодевала Кати и не могла Вам сразу открыть, извините.
