— Блин, какие-то нервные они пошли, раньше крепче были.
В этот момент они подъехали к дому Ивана. А Петра буквально затрясло от предчувствия опасности. Что-то было не так, как обычно.
— Всё доехали, через сколько будешь?
— Я на минутку, зайду за ним и всё.
— А набрать?
— Не отвечает.
За пару километров до места, Пётр неоднократно пытался дозвониться до Ивана. Но трубка выдавала то гудки, то переадресацию на голосовую почту. Ситуация нравилась ему всё меньше и меньше.
Выйдя из машины, он заметил, что на машине друга странная вмятина. Поднявшись по лестнице, он насторожился, всё было как обычно, кроме одного — в подъезде воняло куревом. На третьем пролёте, он притормозил. Вонь стояла такая, что хоть топор вешай. Он медленно приблизился к двери и понял, что его так настораживало. Оттуда доносилась, какая-то ругань вперемешку со звуками ударов. Недолго думая, он ворвался в квартиру и застыл, в изумлении. Его друг, обычно тихий и спокойный, методично бил по голове какого-то мужика. Даже не бил, а скорее постукивал и периодически щипал за шею, чтоб привести в чувства.
На звук двери он обернулся и с улыбкой произнёс:
— Привет, как раз думал набрать.
— Ага, думал, знаю я тебя.
— А я чё? Я ничё.
Оба улыбнулись, Пётр прикрыл дверь, а Иван продолжил беседу.
— Так, мелочь пузатая, я тебя последний раз спрашиваю. Зачем ты пришел сюда со своей компанией?
Тот был похож на грушу, которая задела все ветви при падении и посинела от холода. Шея местами припухла от частых щипков, глаз заплыл от хорошего удара, да и шепелявил он явно, неспроста.
— Не скафу…
— Так, селёдка несчастная, либо говоришь, либо стоматолог будет счастлив твоему появлению.
— Меня шеф, ф асфальт сакафает…
— Он далеко, я, близко. Выбирай, боссом твоим я тоже займусь. В конце концов, замки вскрыли, по голове дали, били, на кухне свинарник развели, да и всё кровью запачкали. В общем, вам всем ещё повезло. А ему, увы… Либо возмещает убытки и тихо сваливает из города, либо…
Иван улыбнулся, но от этой улыбки потянуло таким холодом, словно Сельдь оказался на кладбище в чистом поле, в феврале месяце и нагишом.
— Латно, латно, скафу. Только не пей польше…
— Вот это другой разговор. Так бы сразу. Рассказывай.
Ив уселся в кресло, усадив незадачливого бандита на табуретку.
— Кстати, Петр, что ты тут делаешь?
— Телефон был недоступен.
— Ясно, тогда чего так поздно?
Пётр посмотрел на друга, одновременно улыбнувшись, засмеялись и резко прекратив, посмотрели на бандита.
— Всё, посмеялись и хватит. Рассказывай всё по порядку, врать не вздумай. Твои дружки живы, хотя провалы в памяти обеспечены всем. Расспрошу ещё двоих, а затем решу, что с вами делать. Усёк?
— Усёк.
— Можешь рассказывать.
— Нам Шэф скасал. Фыупить и плитасить, сатемсфясатьклепко.
— Это понятно, вырубили, притащили, связали. А бить, кто приказал? Чего хотели узнать?
— Нефнаю, шэф скасал оттелать как слетует, а он фернётся фечелом и скасет сто телатьтальсе. Польсе нисеко не фнаю.
— Хм.
Ив задумался, и, встав, вырубил бандита.
— Что скажешь?
— Пошли, внизу нас ждут.
— Кто?
— Увидишь. Ты уже достаточно задал вопросов.
Ив дружески поднял руки, изображая капитуляцию.
— Умеешь ты убалтывать Д…
Он застыл, на мгновение его тело сковало ужасом от бездны.
— Больше так не рискуй.
— Понял, понял. Всё успокойся.
Его уже давно не охватывало чувство страха, парализующего и липкого словно клей и вязкого как болото. Он вздрогнул и слегка покачнулся, побледнев. Пётр подошел к другу и, подняв на плечо, вынес из подъезда. Только когда они подошли к машине, Иву вернулся его нормальный оттенок кожи.
— Что то у вас вид странный, один деловой, а второй, словно смерть увидел.
— Рядом с этим, — «последовал кивок в сторону Петра»- и не такое увидишь.
— Всё с вами ясно, хотя и ни фига не ясно. Садитесь оба в машину. Нам пора, итак сильно задерживаемся.
— Пётр.
— Чего тебе поганка бледная?
В машине переглянулись. Им ещё не доводилось слышать, настолько, ледяной голос.
— Ребят вы чего?
Нику и Виктору стало не по себе. Их сильно настораживало скукоженное состояние здоровяка, и то, как повел себя Пётр. Им это напомнило разные отрывки из жизни, но схожие в главном — они оба ощутили сакки1, от чего волосы на затылках встали дыбом.
— Расслабьтесь, этому ребёнку всё не терпится подраться ещё.
— Угу…
На лице Ива промелькнула тень улыбки, которую можно было сравнить с оскалом голодного волка. Это бойцам понравилось ещё меньше. Ник. По своей природе всегда интересовался новым, даже когда это могло оказаться смертельным, все же спросил:
— И много там осталось?
Пётр прикрыл глаза и через мгновение произнёс:
— Один всмятку; один с дыркой и помят, но пока жив; ещё один жив и готов говорить, — «Ник и Виктор, сидели с вытянутыми лицами, однако как только услышали про готового говорить обрадовались, после чего Пётр их добил окончательно», если очнётся; и оставшиеся двое, видимо, особо не понравились, живы, но говорить смогут через пару недель и это в лучшем случае.
— Он всегда такой? «Ребятам не хотелось вмешиваться в ситуацию не разобравшись»
