Мерно тикали настенные часы, которым больше подходило хорошо уже позабытое современными людьми название — ходики. Наступило утро, и солнечный лучик всё ж таки отыскал себе щёлочку в плотно задёрнутой шторе, давая о себе знать мерцающим зайчиком на стене. Старик кряхтя втиснулся в спальню, где ему пришлось расположить своего подопечного, а сам он вынужден был ютиться в гостиной на диване, что особенно раздражало хозяина, ибо спальню свою он любил. Он принёс рисовую кашу, которой уже много дней поддерживал существование Артёма. Ожидая очередное муторное кормление не владеющего собой больного, старик протиснулся в полутьме к изголовью кровати и… в изумлении замер. Впервые за многие дни Артём сидел на кровати, а не безвольно валялся, скрючившись под одеялом в позе эмбриона. Василий хмыкнул, подсел на табуретку, набрал в ложку каши и сунул её Артёму в рот.
— Неаыу! — тихо промямлил Артём набитым рисовой кашей ртом.
— Чего?! — не понял старик. — Очухался что ли? Ешь давай, чудик.
— Ненавижу! — прожевавшись, уже чётко выдохнул парень.
— Не понял? Что ненавидишь?
— Рис ненавижу!
— А-а-а, — расслабился Василий. — Ну теперь я вижу, что маленькая деточка приходит в себя. Кушай, что дают, не до разносолов тут!
— И тебя ненавижу! — чуть не поперхнувшись очередной порцией каши, прохрипел Артём.
— Вот те раз! А меня-то за что? Я тебя, скотина неблагодарная, пригрел, кормлю, пою, забочусь о тебе. А оно мне надо? И после этого ты ещё…
— Если бы не ты, — прервал возмущение старика Артём, — не было этих адских мучений.
— А-а-а, понятно! То есть если бы не я, то с тобой ничего бы не было? Хм… Ну теперь я вижу, что ты в самом деле немного оклемался, раз умничать начал. До этого ты больше похож был на личинку навозного жука, увязшую в коровьей лепёшке.
— Ладно тебе, дед, не гунди.
— Я-те погундю! Ты мне ещё поговори тут! Да ладно, живи пока, — и глаза, вечно прятавшиеся за мохнатыми бровями, вдруг вполне явственно сверкнули ледяной синевой.
— Я вроде понял, что где…
— В смысле? А что вообще с тобой происходит? Ты как шаровая молния пышешь энергией. Тебя что или кто так раскалил?
— Над причинами надо ещё поразмышлять, — выхватив ложку из рук старика, начал торопливо бормотать Артём, жадно поглощая кашу. — А вот по своему состоянию я могу кое-что определённое сказать уже сейчас.
— Экий ты умник, всё ж таки, парень! Не зря в университете учёным работаешь. Ну давай, выкладывай. Ты как в тело-то своё вернулся сам не свой, я с тех пор в недоумении пребываю. На все мои вопросы ты лишь мыкал как умалишённый какой.
— Ты, дед, говори, да не заговаривайся, — отдавая пустую миску с ложкой, процедил Артём. — Я не учёный вовсе. А в универе преподавателем работаю. Экономику преподаю студентам. Да ладно, не будем об этом. Со мной что-то серьёзное происходит, и, судя по твоим рассказам о твоих ощущениях, в моём-то случае последствия инициации совершенно по-другому отражаются на мне, чем это было у тебя. Похоже, что чувствительность к тонкому миру у меня не в каком-то конкретном месте на теле открылась, а по всему телу. Я как будто весь целиком туда загрузился, как будто я весь такой материальный очутился в потустороннем мире! Ты-то хоть только «видишь» его, а я ощущаю всеми пятью органами чувств!
— Ох, ничего себе! — выдохнул от удивления Василий.
— Да, уж. Есть от чего личинкой стать! Ну и твоё сравнение с коровьей лепёхой тоже кстати уместно будет, — немного улыбнулся Артём. — Я прям как будто влип в тонкий мир, пропал там, но не духом своим, тонким телом, а целиком, представляешь?!
— Тогда более-менее становится понятно, что ты последнее время сам не свой. Наверное, твоё состояние как минимум жутким можно назвать.
— Вот только сейчас я смог совладать хоть как-то со своими новыми ощущениями. Но всё равно потряхивает меня не по-детски.
— Расскажи хоть вкратце, что с тобой было во время инициации!
— Начнём с того, что ты меня закинул в тело моего предка — вогульского то бишь мансийского шамана по прозвищу Хоза Лей, что переводится как Волк, крещёный, правда, с именем Иван.
— Не понял, а ты как это всё узнал-то?
— Вот именно! Не понял он! Он — шаман, понимаешь?! «Видящий», очень сильный медиум. Да ещё и отдалённый предок мой, я в прошлое попал, в девятнадцатый, мать его, век!
— Ты с ним общался что ли?
— Не то слово, общался! Я с ним месяц прожил в глухой зауральской тайге в ветхой хижине, и… О, да! Мы с ним общались, разговаривали, то есть он меня «слышал», ну я и его понимал. А что ещё нам было делать? За сотни километров ни одной живой души, за окном снежище, ветрище. Хоть дело и весной было, но на севере, ты должен знать, это лишь календарный термин. По ощущениям не отличить от зимы.
— Это удивительно! Мало того, что ты нашёл контакт с человеком, в которого вселился, ты ещё прожил с ним целый месяц! В моём случае вся инициация прошла в течение максимум суток! Не говоря уж о том, чтобы разговаривать с хозяином тела. Об этом и речи не могло быть!
— Да уж. Я к такому повороту событий не был готов, пришлось импровизировать, — болезненно ухмыльнулся Артём.
