Повествование ведется от лица Юлии Кузнецовой, обычной советской девушки из интеллигентной семьи, которая взрослеет при распаде СССР, выживает в перестройку, и в следующем веке уже сама выстраивает свою судьбу."Радость моя" – название с двумя смыслами. Так к Юле обращалась мама, которую та потеряла семнадцатилетней. Горе толкнуло на поиск счастья. Юля отважно стремится к радости несмотря на обстоятельства.В первых частях "Хорошая девочка" и "Стерва" события охватывают период с 1984 по 1997 гг. Юля открывает и себя, и мир, ошибается, меняется, справляется с личными и семейными катастрофами на фоне уходящей эпохи. Путь Юли – пример силы и стойкости, наивности, женственности и безграничной любви к жизни. Это не только персональная участь, а наша история с проблемами и победами, которая откликнется ностальгией, научит верить в себя и не сдаваться.Вся серия описывает сорок лет судьбы женщины, которая выстояла и сумела не только осознанно находить, но и создавать радость.
Часть первая.«Хорошая девочка» (1984–1989 гг.)
По-моему, многие люди не умеют радоваться. Они бредут, как в тумане, и волокут жизнь за собой, как вериги, словно их главная цель – добраться туда, где все мы будем.
А мне кажется, от жизни нужно получать радость. Есть много поговорок «смех без причины – признак дурачины», «где грех, там и смех», которые учат тому, что нечего смеяться да радоваться, а то за дурака сойдешь. Но, как сказал Далай-лама, радость – особая мудрость, а способность находить ее в каждом дне – настоящее искусство.
Я решила начать рассказ о своей жизни с момента, как я повзрослела. Случилось это за один день. Перелом произошел, когда умерла мама. Мне было семнадцать лет, и я заканчивала первый курс химического факультета МГУ. Веселилась и наслаждалась студенчеством, но скучала в разлуке с родителями. На майские праздники поехала домой в свой город пообщаться с ними, но… маму уже не застала. Жизнь разделилась на
– Держи хвост пистолетом! – смеялась она, нежно оттягивая мои волосы назад.
– Никогда не сдавайся! – вытирала мне слезы, успокаивая при неудачах.
И как… как жить без нее? Ответ, который вскоре стал понятен, был суровый, но простой: рассчитывать только на себя. Именно этот тектонический сдвиг судьбы навел меня на идею осознанно искать и находить радость в каждом прожитом дне. Страшная потеря подтолкнула ценить простые удовольствия и отличать неприятности от горя.
До этого момента у меня было счастливое детство хорошей девочки из благополучной интеллигентной семьи. Я была умной дурочкой. Умной, потому что схватывала всё на лету. Дурочкой, потому что совершенно не знала жизни. Была наивной, счастливой и беззаботной.
Мое детство было традиционным советским. Ясли – сад – школа. Я послушно посещала эти «заведения», но меня угнетала неволя. В моих самых ранних полубессознательных воспоминаниях острой занозой торчало сопротивление контролю. Я не любила, когда мной командовали, заставляли ходить строем, напрягало, что нас держат, как в клетке, в комнате или на тесной огороженной площадке. Ребенком я не могла это сформулировать, но хорошо помню, что меня обижали строгие ограничения и жесткие, часто бессмысленные, требования взрослых. Но только не родителей: они обходились со мной как с личностью и не приказывали, а объясняли и предлагали найти выход самой. С ними я чувствовала себя и в безопасности, и на свободе.
Чем старше я становилась, тем больше независимости получала. В первом классе главной радостью стала возможность оставаться дома одной после школы. Я была счастлива, что проводила время до вечера так, как сама хотела. Мама и папа доверяли мне, и я их не разочаровывала. Учеба мне нравилась. За полчаса делала все уроки, а после выходила во двор с ключом на шее и носилась вместе с ребятами.
Чуть позже в моей жизни возникло и фортепьяно, по клавишам которого я тоскливо отбарабанила полных семь лет. К этой сфере искусства была полностью равнодушна – лишь сожалела, что приходится выполнять нудные обязанности, которые не затронули ни мысли, ни душу.
Правда, с уроками музыки отчасти были связаны самые первые сексуальные ощущения. Я ездила в трамвае на занятия одна через весь город. Дорога занимала минут двадцать, и я обычно забиралась на свободное место и смотрела в окно. А как-то раз залезла на кресло, расположенное над мотором. Трамвай был старым, весь дребезжал, и я тоже мелко тряслась. Постепенно вибрация снизу проникла в тело и как-то странно подействовала. Я не поняла, что случилось, но трусики стали мокрыми. Когда вышла на остановке, то сразу об этом забыла. Я в то время пребывала в каких-то мыслях, мало обращая внимания на окружающие мелочи. Но через некоторое время села на тот же трамвай и на то же самое место, и снова, пока вибрация сотрясала меня, внутри что-то происходило. Впрочем, я была настолько невинна, что объяснить это не смогла и выкинула из головы. Однако вспомнила, когда стала целоваться с одноклассником Колей. Его медленные поцелуи постепенно вызывали у меня подобные странные ощущения. Целовались мы всего несколько раз, а в основном гуляли, взявшись за руки.
