Метрдотель отодвинул стул, я села и взглянула на Джеймса. Вот мужчина, с которым я спала несколько лет. Я точно знаю, как заставить его прекратить храпеть (хотя самое надежное средство – гильотину – я так и не испробовала). Я знаю, что он любит есть на завтрак. Во всяком случае раньше знала. А теперь передо мной сидит незнакомец, причем весьма непривлекательный. Раньше Джеймс был похож на бывшего баскетболиста, а теперь еще больше обрюзг – костюм на нем вот-вот лопнет – и облысел. Под глазами – темные круги, верхняя губа слегка подрагивает. Костюм у него до-рогущий и обувь – бьюсь об заклад! – тоже, но это не делает его счастливым и довольным собой и жизнью.
– Рад тебя видеть. Спасибо, что пришла, – заученной скороговоркой пробормотал Джеймс. – Сразу видно, у тебя все хорошо.
– Как поживают Ивонна и малыш? – осведомилась я.
Он выпятил грудь так, что она почти сровнялась с животом. Сейчас предъявит фотографии ребенка. «Бедняга Джеймс!» – думала я, пока он возился с бумажником. Со мной тебе было некомфортно, так ведь? Я и сама не подарок, да и предки у меня более чем странные. Короче, сладкой парочки из нас не получилось.
Я с должным вниманием изучила ворох снимков. Милый ребетенок. Похож на Уинстона Черчилля. (На мой взгляд, все малыши на него здорово смахивают.) И жена милая. А в чем это она? Неужели в небесно-голубом фартуке с рюшами? Ну да, тот самый фартук. Видно, я его оставила, когда уходила от Джеймса. Коринна, ты сделала правильный выбор!
Официант принес еще одно меню размером с полстола. Предложенным ассортиментом блюд можно было бы накормить весь Багдад. Я вернула меню официанту и сказала Джеймсу со сладкой улыбкой:
– Заказывай на свой вкус.
Понятия не имею, что означают все эти итальянские названия, а знак уважения, глядишь, подтолкнет Джеймса к откровенности, и дело обойдется без личных обид. Он всегда обижался, когда я не соглашалась с его планами. Только он называл это не личной обидой, а жесткой дискуссией.
Джеймс с официантом приступили к совещанию, пересыпая диалог чужеземными словами: «тортеллини», «боттарга», «инволтини»… У меня возникло желание достать книжку, но я как вежливая девочка делать этого не стала, решив оглядеть зал.
«Венеция» – ресторан довольно старый. Почти все большие столы занимают семьи. Это заведение с традициями: тут деды ужинают с внуками, которые, можно сказать, выросли под бдительным оком почтенного метрдотеля в сверкающих очках. Белоснежные льняные скатерти, массивные серебряные приборы… Мимо прошмыгнул официант со старинной мельницей для перца – издалека можно подумать, что у него на плече гранатомет.
Стены расписал относительно недавно – в 1930 году – некий художник, которому, похоже, на словах объяснили, как выглядят фрески Пьеро делла Франческа, однако сам он их в глаза не видел. Впрочем, получилось весьма недурственно. Венецианская тема прослеживалась в пейзажах в духе Канолетто и здоровенной модели гондолы, выполненной из серебряной проволоки. Рассмотрев все, что можно было, я перевела глаза на Джеймса и официанта. Слава богу! Кажется, решение принято. Оба взмокли от усердия. Потом сомелье стал предлагать вина, а Джеймс – с жаром отвергать вариант за вариантом. Дабы ускорить процесс, я уже хотела предложить каждому по ножу, но они все-таки пришли к консенсусу. Как раз вовремя: еще чуть-чуть – и мое терпение лопнуло бы! Я вдруг отчетливо вспомнила, до какой степени меня всегда бесило занудство Джеймса, в том числе при выборе блюд и вин.
Наконец Джеймс угомонился, и через пару минут принесли первое блюдо.
– Равиоли с утиным фаршем и грибами под гранатовым соусом, – объявил Джеймс. – А себе я взял устрицы aньолотти. Давай выпьем по стаканчику хорошего белого вина.
Я была польщена. Бутылка хорошего белого вина стоит больше пятидесяти долларов. А очень хорошего – больше сотни. Не понимаю, зачем столько тратить на вино: ведь чтобы оценить вкус, надо его выпить, а если выпьешь, ничего не останется. Однако равиоли были очень вкусные, о чем я и сообщила.
– Джеймс, так чем же могу быть тебе полезна? – спросила я, когда, унеся пустые тарелки, официант налил нам по бокалу красного вина. Это было кьянти, но только не те красные чернила, что я пила в студенческие годы, а легкое молодое вино, похожее на божоле нуво.
– Я что, не могу пригласить свою бывшую жену в ресторан? – заворчал Джеймс.
– Ну, допустим, можешь, – согласилась я. – Но только не в «Венецию».
Он промолчал, и нам как раз принесли второе блюдо. Мне – перепелов. Ням-ням!
– Перепела, фаршированные ветчиной с шалфеем, под соусом из коньяка и красной смородины, а на гарнир – полента, – объявил Джеймс с таким видом, будто подстрелил дичь лично. – А себе я заказал жареную свинину по-сицилийски с мятой и яблоками в коньяке.
