– Да, но мне нравилась такая жизнь. Цыгане, как правило, не знают другой жизни, да и большинство австралийцев тоже, а у меня была возможность выбора. И я его сделала – стала колдуньей. А колдуны всегда сами ищут дорогу в жизни, не повторяя судеб отца или матери. Я выбрала магию викка. Я знала древние заклинания и обряды, умела гадать на картах таро – научилась у одной румынки, когда мне было двенадцать. Старинная магия – вещь достаточно ограниченная, дерзкая попытка управлять миром в соответствии со своей волей, как сказал Краули.[8] Магия викка гораздо моложе. Ее создал в двадцатые годы Джеральд Гарднер. Это магия света. А колдовство, которое использовала мама, уходит корнями в далекое прошлое, и ее любимые обряды можно отнести к черной магии.
– Так ты занимаешься белой магией? – поинтересовалась я.
– Не совсем, – ответила ворожея, сверкнув белозубой улыбкой. – Я дочь Тьмы и знаю, что мне по силам черная магия, поэтому изо всех сил стараюсь к ней не прибегать. И вообще, я не позволяю себе даже тех смягченных заклинаний, которые порой используют маги викка. Когда я готовила мамино фирменное зелье «Все против тебя», я ощутила его силу. А оно напиталось моей. Я чувствую, как оно действует и набирает мощь.
– Вот и хорошо! – улыбнулась я. – Думаю, в данном случае ты можешь сделать исключение. Этот тип сам нарвался.
– Не он один, – пробормотала Мероу, разглядывая свои пальцы, обхватившие бокал с коньяком. – Зря я это сделала. Я всегда боялась, что это произойдет. Понимаешь, у меня на самом деле хорошо получаются заклинания.
– Раз я смогла завязать с курением, значит, и ты сможешь отказаться от заклинаний, – с убеждением сказала я. – Мне так нравилось курить, я ни дня не могла прожить без сигареты. Знаешь, когда я делала затяжку, сразу ощущала себя более уверенной, собранной, менее усталой и голодной. Меня до сих пор тянет курить, но я способна сопротивляться этой тяге. Значит, и ты сможешь.
– Ты же иногда куришь, – с укоризной заметила Мероу.
– А ты иногда прибегаешь к заклинаниям. Если на то есть уважительная причина, – парировала я. – Кстати, ты собираешься поставить в известность полисменшу?
– Нет, – отрезала Мероу.
– Хорошо, давай поговорим об этом психе, – начала я. – Раз он может беспрепятственно входить в дом, значит, дело дрянь. Что мы о нем знаем? Во-первых, он большой любитель Библии…
– Да уж! – согласилась Мероу. – Может, он христианский фанатик?
– То же самое можно сказать и про Савонаролу, – возразила я.
– Верно, и он тоже заслуживает проклятия, – огрызнулась Мероу.
Я от души порадовалась. Судя по всему, Мероу потихоньку начала смиряться со своей темной сущностью.
– А во-вторых, он терпеть не может блудниц и ведьм, – продолжала я. – Пока что его гнев распространяется исключительно на нецеломудренных женщин и гадалок, верно?
– Верно. Если допустить, что и госпожа Дред относится к первой категории.
Мероу отхлебнула еще коньяка. Интересно, сколько она еще выпьет и где мне ее уложить, когда я пойду на ужин? Думаю, кушетка ей подойдет, да и кошки будут рады возможности расположиться на теплом неподвижном теле. Впрочем, пока Мероу в норме, а вот мне пора завязывать с алкоголем, а то я не сумею в полной мере насладиться дорогим ужином.
– Еще распутницы у нас в доме есть?
– Может, миссис Пемберти? – предложила Мероу.
Мы покатились со смеху. Миссис Пемберти было трудно заподозрить в распутстве, особенно если учесть, что ее мопс Трэддлс закусает до смерти любого, кто осмелится подступиться к хозяйке.
– Вряд ли, – ответила я.
– Пока этот тип только пишет письма, – заметила Мероу. – Так что сейчас можно просто держать двери на замке и быть начеку.
– На том и порешим! – согласилась я. – А теперь мне нужен твой совет по поводу куда более важного дела.
– Какого же? – Мероу вскинула бровь.
