Вскочил Кратулис с земли будто ошпаренный и побежал домой. Перетрухнув, ожидая дурных вестей. Дом оказался пустым, полным сквозняков и чужих кошек. Ни одного ребенка из троих. Побежал бы сломя голову к городищу, но возле корчмы из открытого окна окликнул его господин Альтман:
— О, господин Юозас! Присаживайся, гостем будешь.
— А моих ужаков ты не видал?
— Ой, нет, господин Юозас. И мои, и твои — все там... Альтман махнул на городище, с которого доносились уже не песни, а женский визг и мужское перехрюкиванье. — Найдутся, никуда не денутся. Пускай еще папоротников цвет поищут.
— Да отцвел уже. Светает.
— Ничего, господин Юозас, пока молоды, пока глупы — пускай ищут. Наберись терпения. Присаживайся.
Альтман сунул ему под нос распечатанную коробочку папирос. Кратулис выковырял папиросочку, поколотил о ноготь большого пальца, присел на лавочку под окном и, дождавшись огня, затянулся дымом. Затянулся, проглотил, зажмурился. Альтман ждал, пока Кратулис дым выпустит. Не дождавшись, сам выдохнул:
— Значит, вернулись, господин Юозас?
— Вернулись, господин Альтман.
— Так давай рассказывай, господин Юозас, как там было.
— Да нечего рассказывать, господин Альтман. Бастовали. Дрались. И с длинным носом домой вернулись. Хотели Урбонаса за глотку взять... Но за его правду конная полиция выступила, а за нашу — только жемайтийские жаворонки. Долго не побастуешь с пустыми кишками и пустыми руками. Только Пятраса Летулиса пробастовали...
— Худо, господин Юозас.
— Хуже и быть не может, господин Альтман.
— Что делать будем?
— А что посоветуешь?
— Ой, господин Юозас... будь я такой умный, давно бы сидел по правую руку от президента Сметоны.
— Пускай он на сухом суку повесится, холуй подрядчиков.
— Ой, чего от него желать, Юозас? Какое наше государство, такой и наш президент.
— Какое такое государство?
— Маленькое, господин Юозас.
— Кто тебе говорил?
— Я говорю.
— А ты попробуй, Альтман, его вдоль и поперек перейти. Пешком и не жрамши. Увидишь, какая маленькая наша Литва. Пропади она пропадом, какая большая. А ну ее к черту!
Кратулис проглотил последний дымок, растер между ладонями окурок и хотел было встать, но в эту самую минуту из-за угла появились Виргуте и Напалис.
— Папа?
— Где вас черт носит, сосунки?! — хотел рассердиться Кратулис, но сил не было, да еще Виргуте кинулась к нему на шею. — Зигмас где?
— Зигмаса там не было.
— Так где же он?
— А кто его знает, — ответил Напалис. — Он нас не спрашивается. Может, в Америку уехал, а может, в разбойники записался.
— Как ты с отцом разговариваешь? Может, в зубы захотел?
— Ладно уж, папа. Могу свои передние и по-хорошему отдать. Слыхал, тебе не хватает. — Напалис пошарил в глубоком кармане своих штанов и протянул ладонь с двумя зубами.
— Кыш, поросенок! — простонал Кратулис и смазал Напалиса по руке.
Зубы взлетели и больше на землю не вернулись. Кратулис уткнулся в плечико Виргуте, но слез опять не было.
— Господин Альтман, надо отцу настроение поднять, а то и он начнет меня лупить, как Кибис Дичюса... Ни за что, ни про что...
— О, майн гот! Когда это было?
— Только что, — объяснила Виргуте.
Оказывается, когда Кибис с работягами взобрался на вершину городища, Дичюс его и спросил: «А вы откуда взялись, ребята? С луны свалились?» Вот Кибис сходу и врезал ему по морде. Славная драка началась бы на городище, но шаулисы спрятались под юбками хористок, а бабы босяков к своим мужьям бросились.
— А дальше что? — в тревоге спросил Альтман.
— Дальше не знаю. Мы с Напалисом убежали папу искать. Папы среди мужиков не было.
— Не бойся, господин Альтман, — сказал Напалис. — Когда баба мужика обнимает, войну не начинают!
— А как там мои Рива и Пинхус? Домой еще не идут? Чего они там засиделись?
— Пинхуса не спрашивал, а Ривы не видал.
— Вашей Ривы у костра не было, — подтвердила и Виргуте.
— Как это не было? Она с братом ушла. Сказала — к праздничному костру.
— Ей-богу — не было!
— О, майн гот!
— Господин Альтман, хватит охать, — крикнул Напалис и, поплевав, хлопнул на подоконник денежку. — Мое золото. Твои селедка и водка. Разве не видишь, что у моего отца кишки марш играют?
Альтман даже не посмотрел на золотую монетку. Охая, исчез в корчме. Зато Кратулис уставился на капитал Напалиса и, будто не веря глазам своим, спросил:
— Откуда получил?
— Заработал.
— От кого заработал?
— От Анастазаса.
— За что?
— За свои зубы.
— Ты будешь мне отвечать, ужак, как человек, или нет? — посинел Кратулис, но Виргуте снова выручила брата — коротко и ясно рассказала историю этой маленькой монетки, а Альтман, вернувшись с заказом Напалиса, подтвердил верность ее слов и — неслыханное дело — предложил даровую выпивку. Не только предложил, но и сам рюмочку опрокинул, будто ягодку проглотил. И даже не поморщился. Вот так-так. Испокон веков никто не видал такого Альтмана.
— Что же с тобой случилось, господин Альтман? — разинул рот Кратулис. — В нашу веру перешел, или другая чертовщина?
— Ой, господин Юозас, разве я не отец, разве детей не имею, разве они меня не терзают?
— Не жалуйся, Альтман. Твои дети — ангелы по сравнению с моими.
