Игнат лежал на правом, здоровом, боку, а тонкая игла одноразового шприца вошла в его ягодицу, впрыскивая лекарство. Укол был болезненным.
Эта их старая шуточка про сестру, которую пустили по рукам… У Лютого не было никакой сестры. Совсем недавно у него был брат, единственный и любимый. Да вот уже не за горами сорок дней…
Укол был болезненным. Лекарство всегда оказывалось горьким. Только Лютый свое лекарство еще не принимал, и Игнат боялся, что месть за брата станет его идеей фикс.
Стая акул, о которой говорил Лютый… Ему все же пустили первую кровь («…и когда мне пустят первую кровь и вся стая будет готова меня разорвать, мне будет очень нужно, чтобы кто-нибудь меня прикрыл»), и все это вовсе не кончилось. Происходит
В версии «Вика и группа „Континент“» тоже есть несколько подобных хвостиков. Даже если не принимать во внимание все, что в последнее время Игнату удалось выяснить об этой пресловутой Вике — ее безупречную репутацию, их с Лютым дружеское расположение и чуть ли не взаимную симпатию… Времена и люди меняются. И одним из печальных последствий этих перемен является то, что подозревать, увы, можно всех. Но даже если не принимать во внимание личных качеств Вики, говорящих не в пользу подобной версии, остается еще пустячок со множеством нулей… У Лютого и мужа Вики имелись некоторые тайные соглашения. Группировка Лютого, в числе многого другого, контролировала один некрупный банк, который служил прежде всего «банком для своих», такой домашней конторой, и через него прокачивались огромные суммы. Эти деньги не являлись, конечно, криминальными — «Континент» в лице своего бывшего президента был все-таки весьма респектабельной компанией, — но и до конца легальными эти проплаты назвать было нельзя. Не «черные», не «белые», а, так сказать, «серые» деньги. Налоговый пресс, непомерные таможенные пошлины… Лютый назвал это «тайным моторчиком», без которого в нынешних экономических условиях легальный бизнес просто не смог бы существовать. И естественно, Вика знала об этих суммах. И теперь перед Игнатом открывалась любопытная картина — так или иначе, несмотря на сопротивление некоторых членов совета директоров, «Континент» и альянс «Лютый — Щедрин» медленно шли на сближение. И уже существующий «тайный моторчик» мог в перспективе стать неплохим инструментом для подобного сближения.
Вот тут и возникал этот самый «хвостик».
У Лютого осталась очень крупная сумма. «Тайный моторчик». Только эти деньги принадлежали Вике и ее мужу, а не группе «Континент».
— Понимаешь, Игнат, деньги лежат у меня, — рассказывал Лютый. — Много. Мы с Алексеем… Так звали Викиного мужа… Словом, у нас были очень доверительные отношения. С моей стороны еще пара человек об этих деньгах знает.
— Ты имеешь в виду… что никто в «Континенте» об этих суммах и не догадывался?
— Нет, догадывался. Один человек. Сама Вика. Но больше никто. Это были их семейные деньги. Как говорится, «что имею, то и введу»…
— Значит, случись что с тобой…
— Совершенно верно, брат. Даже если сделать такое предположение, что Вика решила меня «завалить»… Да не, дичь какая-то. Но в любом случае, случись что с Лютым, эти бабки просто-напросто пропадают. Кому потом долги объявлять?
— Но ты сам говорил, что в последнее время ваши отношения похолодели…
— Оно и странно. — Лютый вдруг на мгновение замолчал и как-то растерянно посмотрел на Игната. — Еще до… свадьбы она меня стала, ну знаешь, сторониться, что ли… Словно ей про меня кто-то дерьма наплел. У нее ведь там тоже много проблем было. Гибель мужа и автокатастрофа… Но потом, на похоронах, — голос Лютого чуть дрогнул, — она подходила соболезнования выражать, и знаешь… когда руку мне пожимала, как-то так тепло, что ли… Я тогда решил, что сопереживает человек. Знаешь, о ней очень много хорошего говорят люди. Но у меня с ней никогда особо близких отношений не было, она ж вся рафинированная такая… С мужем ее, с Алексеем, — да, а с ней, так, ровные, скорее деловые. Но все равно, ее деньги-то у меня. Она ж знала, что я сильно на контакт с «Континентом» рассчитывал, и об этих деньгах не беспокоилась.
