Радужная вдова полностью

…Хвостик, «тайный моторчик». Даже если, по выражению Лютого, допустить такую «дичь», что в последний момент что-то изменилось, и эта черная свадьба все же заказана «Континентом», то Вике не составило труда прежде извлечь свои деньги. Чуть упредить события. Тем более что это стало бы привычной операцией, не вызывающей никаких подозрений. Перед тем как нечто рушить, следовало спасти все ценное. Как говорится: утром деньги — вечером стулья. «Тайный моторчик».

Значит, кто-то еще? Кто-то третий?

Кто-то, отправивший на свадьбу к Лютому киллеров,

часы, минута, которая пропала

а затем хладнокровно подставивший убийц, когда те выполнили свою работу. Игнат теперь был уверен в этом наверняка. ОМОН не просто прохлаждался в лесу в течение минуты, которую вряд ли было бы возможно вычислить, если б не случайная пуля, остановившая часы. Киллерам было дано время, чтобы закончить то, зачем они пришли, и эта пропавшая минута оказалась роковой и для них.

Но одному удалось уйти. И теперь он очень захочет узнать, что же это за случайный наряд ОМОНа оказался именно на маршруте их отхода, когда уже спасительная река и ждавшие на другой стороне реки брошенные автомобили были так рядом. Что это за случайный наряд ОМОНа, уничтоживший шестерых его подельников и открывший огонь на поражение прежде всего по официантам? Вот незадача…

Рука, вращающая калейдоскоп… Рисунок становился все более зловещим. Игнат Воронов всматривался в бездну и видел там лишь холодные пальцы безумного дирижера, который вовсе не прекратил игру. И у них совсем нет времени, потому что события продолжают безудержно развиваться, а им отводится роль то жертв, то безмозглых статистов. Надо остановить этот бешено раскачивающийся маятник, если это еще возможно. Игнат снова вспомнил своего старого Учителя Цоя.

Вещи говорят о себе больше, чем кажется.

Учись видеть. Смотри в глубину.

За внешним, видимым слоем событий всегда скрывается то, что ты ищешь.

Игнат никогда не забывал лица своего Учителя. Он помнил преподанные ему уроки. Но… что он может увидеть в этой зияющей тьме? Часы, пропавшая минута, Павел Лихачев — пока их единственная ниточка, единственная зацепка. Остальное — лишь голые умозаключения, не подтвержденные фактами. И вся проблема в том, что, возможно, сейчас, в эту самую минуту, к подобным умозаключениям приходят не только они. А события становятся все более странными…

Задачей киллеров, безусловно, являлось уничтожение альянса «Лютый — Щедрин». Задача оказалась выполненной, и тот, кто заказал эту черную свадьбу, избавился и от самих киллеров. Почему же тогда все продолжается? Зачем? Для чего кто-то пытался столкнуть Лютого и Мишу Монгольца? Что там за тонким мутным слоем на поверхности воды? Что происходит в темноте, в которую ведут тайные нити?

Вопросы, вопросы… А если… Игнат неожиданно ощутил что-то странное, словно отпали какие-то шоры. Словно он был уперт в решение сложной задачи, а все, что надо было сделать, — это переместить взгляд. Сменить ракурс. Но ведь… Черт побери, но тогда получается, что решение следует искать совсем в другом месте. И нет никакого безумного дирижера, все проще, лаконичнее.

А если… Если предположить, что события не подчинены одной логике? А? Предположить существование нескольких игроков? Ведь тогда вся картинка совершенно меняется.

Он вдруг почувствовал, как капелька пота прокатилась по его лбу. Духота, будет дождь… Капелька пота. Игнат смахнул ее. Несколько игроков.

Это должен был увидеть Игнат в зияющем мраке? Это он искал?

Вот они — ночные охотники.

Акулы нападают стаей, но действуют каждая за себя. И у того, кто все это затеял, что-то пошло не по намеченному плану? Можно такое предположить? И тогда раскручивать клубок надо совсем с другой стороны.

Игнат Воронов извлек сигарету «Кэмел» из измятой пачки и посмотрел на далекие сосны. Их потемневшие кроны тревожно шелестели в ожидании приближающейся грозы. Игнат прикурил от газовой зажигалки и какое-то время наблюдал за тоненьким язычком мечущегося на ветру огня. Потом убрал палец с клапана, огонек потух. Снова перевел взгляд на тревожные кроны далеких деревьев. Беспокойные крики множества птиц, восторг и страх природы перед надвигающейся бурей.

Эта стая акул вовсе не ушла. Она продолжает ходить кругами. Она невидима, но тревожное ощущение беды говорит о том, что она здесь. Где-то рядом.

Наконец-то все это закончилось. Не было больше белой маски из трепещущих простыней, да и звука климпс-климпс, звука перебираемых стекляшек, больше не было. Калейдоскоп прекратил свое вращение, и темное безумие новых узоров не ждало ее больше. Она находилась в больнице, в просторной и светлой клинике, где под окнами юной зеленью распускались липы, наполняя воздух ни с чем не сравнимой весенней свежестью.