Собеседник помолчал несколько секунд.
— Сколько Вы мне заплатите?
— Простите?
— Сколько Вы мне заплатите за срыв защиты, Гарольд? Ничего, если я буду Вас так звать?
— Да, пожалуйста, — спокойный уверенный тон собеседника несколько сбил Гарольда с толку, он не привык, чтобы с ним так разговаривали. Я едва заметно ухмыльнулся: вот тебе за «канцелярщину», а то привык меня все время поддразнивать, посмотри теперь, каково это! Гарольд заметил мою улыбку и в ярости сверкнул на меня глазами, покрепче стиснув в руке телефонную трубку, — видите ли, профессор де Краон…
— Реджинальд.
— …Реджинальд, защита действительно обещает быть непростой. Есть там несколько спорных моментов. Именно по этому нам необходим непредвзятый специалист такого уровня как Вы. От того, какое решение будет принято по защите, будут во многом зависеть судьбы некоторых отделов Главной Лаборатории нашего института…
Собеседник ехидно поинтересовался:
— Вашего отдела, Гарольд?
— …И именно по этому я хотел бы пригласить объективного и непредвзятого специалиста! Я готов оплатить Вам самолет и обеспечить трехкомнатным люксом в профессорском корпусе на неделю.
— Спасибо, — вежливо отозвались на том конце провода, — только самолет мне оплачивать не нужно — у меня свой. И у меня есть, где остановиться в Москве. А насчет непредвзятых мнений… Я не думаю, что они есть, Гарольд. Любую научную работу можно в равной степени признать как истиной, так и ложной.
— Ну, нет! — не выдержал Гарольд, — научная работа всегда либо правильная, либо нет. В конце концов, лампочки светят по теории Максвелла, следовательно — эта теория электромагнетизма правильная. Вот я и хочу знать, верна ли предлагаемая теория или нет. Объективную истину хочу, если угодно!
— Вы так считаете? Насчет истины… Особенно насчет истины, скажем, м-м-м… в квантовой топологии?
— Убежден! — отрезал Гарольд, — симпатичен мне лично диссертант или нет — это к делу никак не относится!
— Возможно, я не совсем правильно Вас понял, — неожиданно миролюбиво согласился собеседник, — мне-то это не так уж и важно. Значит, Вас интересует «истина»? Что ж, прекрасно, «истина» так «истина». Так сколько Вы мне заплатите?
«Интересно, — подумал я, — сколько может потребовать человек, у которого есть собственный самолет? Хотя пока он только спрашивает, а не требует. Так, если обычно оппонент получает около тысячи за выступление…»
— Пятнадцать тысяч, — сказал Гарольд.
— С ума сошел! — прошипел я.
Гарольд сделал страшное лицо в мою сторону, закрывая ладонью трубку.
— Подойдет, — согласился Реджинальд, — а, кстати, Вы всегда звоните приглашенным экспертам посреди ночи?
— По Лондонскому времени сейчас час дня.
— А я не в Лондоне, я на острове, в океане. И сейчас у меня три часа ночи.
— О, извините, ради бога!…
— Да ничего, приятно было с Вами поговорить, Гарольд. Передавайте привет Вашему другу. До встречи на защите.
Гарольд хотел сказать что-то еще, но из трубки уже доносились короткие гудки.
— Да он просто хам! — возмутился я, пытаясь скрыть смущение. Невпопад я это брякнул насчет цены.
— Да ладно тебе, — ухмыльнулся Гарольд, — я тоже не подарок, а ты так вообще зануда и дурацкие карандаши любишь. Самое главное, что мы с ним все-таки договорились, — он вдруг улыбнулся, — а этот заносчивый… «Робинзон Крузо» мне симпатичен уже хотя бы тем, что будет на нашей стороне. Он ясно дал это понять.
Телефон Гарольда пискнул и замигал красной лампочкой.
— А, черт! Этот англичанин разговаривал со своего острова за мой счет!!
— А ты, интересно, чего хотел, тебе же это все нужно, а не ему, — сказал я, — и не тронь мои карандаши!
— Так…. — Гарольд энергично мерил шагами коридор, листая повестку заседания, — первой пойдет кандидатская придурка из квантовой топологии, хрен с ним, пусть щенок защищается и катится к чертовой матери. Потом поставили мальчика Отса — хороший мальчик, старательный, не блеск, не блеск, конечно, но для матстата сойдет. Потом перерыв. Так, наш пойдет третьим и последним. Хитрят, сволочи, думают, все устанут и проголосуют «за».
— Где, кстати, твой де Краон? — спросил я.
Гарольд неопределенно дернул плечом. Поднял голову от расписания и огляделся, рассеянно кивнул кому-то.
— Обещал быть вовремя. Мы, кстати, при тебе договаривались.
— Ты в лицо-то его помнишь? Вы вроде бы встречались в Неаполе.
— Честно говоря, нет. Какое-то у него незапоминающееся лицо.
Перед закрытыми дверями Зала Заседаний уже толпился народ.
Двухъярусный зал недавно отремонтировали, очень неудачно, на мой взгляд. На стене по всему периметру метрах в двух от пола были прикреплены металлические плиты сантиметров десяти толщиной. Эту «хайтековскую» жуть дополняли длинные галогеновые лампы на потолке. И это при том, что кресла оставили старые, обитые красноватым кожзаменителем. Кто только такое придумал? Как клетка для диких зверей, ей-богу! Да, еще в Зале поместили массивные бронзовые часы на гранитной подставке.
