Реджинальд одарил меня более чем выразительным взглядом. Второй раз за все время нашего знакомства его глаза выражали простое и понятное человеческое чувство.
— Мы ждем, Реджинальд! — Гарольд нервничал и пытался грубостью скрыть свою растерянность.
Реджинальд вздохнул.
— У меня не было другого выхода, — наконец нехотя протянул он, полуприкрыв глаза.
— Почему?
— А кто бы мне тогда деньги за этот месяц заплатил, попади ты в больницу или…
— Или… что? На что это ты намекаешь, мать твою, а!? У меня это дело обычное, от этого не умирают! Что ты на меня так смотришь?
— Ничего. Я не думаю, что мое объяснение будет понятно или, хотя бы, пойдет кому-то из нас троих на пользу.
— Ничего, мы потерпим!
Реджинальд встал. Вынул из внутреннего кармана аккуратно висящего на спинке стула пиджака маленький сверток.
— Закройте дверь на ключ, Александр.
Он развернул мягкую ткань. Нашему взору предстал набор миниатюрных хирургических инструментов. В основном это были металлические литые иглы разной толщины.
— Будьте любезны, сформулируйте какую-нибудь задачу. Основное условие, — продолжал Реджинальд в ответ на наши непонимающие взгляды, — отсутствие простого аналитического решения, желательно, только численное. Но вы должны знать заранее это решение. Нечто вроде теста.
— На, — Гарольд тут же нацарапал на бумажке какую-то формулу. Он, не отрываясь, смотрел на де Краона.
Реджинальд достал носовой платок, аккуратно завернул левый манжет рубашки почти до локтя, выбрал одну из игл поменьше и уверенным движением воткнул ее в руку чуть повыше гипса. Выступила кровь.
— Десять минут, — сказал он.
— Да Вы что! — глаза Гарольд расширились, — Вы что, с ума сошли!?
— Спрашивал — так смотри. И выключите верхний свет, — властный тон Реджинальда возражений не допускал.
В приглушенном свете маленькой настольной лампочки я снова увидел то, что видел вчера.
Хотя не совсем.
На этот раз свечение было зеленоватым. Оно росло, поднималось вверх от руки Реджинальда. Похожие на туман расплывчатые образы постепенно обретали четкие границы. Я увидел, кажется, кусок карты звездного неба. Масштаб был очень большой — звезды сливались в галактики. Потом картинки стало быстро сменять друг друга. Картинка из плоской стала трехмерной, пространство жило и переливалось зеленовато-голубыми оттенками. «Это же растущие колебания в вакууме!» — подумал я.
— Вот черт, просто обалдеть можно, — восхищенно выдохнул Гарольд, внимательно рассматривая объемную пульсирующую диаграмму, — это же неустойчивые колебания в среде с отрицательным давлением! Да, аналитического решения нет, там надо слишком много параметров учитывать… а вот это область соответствует вариации параметра Хаббла!! Черт! Здесь учтена даже поправка Фишера! Фантастика!
Я смотрел на мокрый красный платок Реджинальда. Как-то тупо, отстраненно смотрел.
— Как Вы это делаете? — воскликнул Гарольд, его, казалось, не интересовало больше ничего, кроме решения, — Вы и самодействие учитываете. Нет, это просто невероятно!
Краски диаграммы постепенно блекли, приобретая красноватый оттенок. Было такое впечатление, что это кровь плавает в воздухе. Меня потихоньку начинало мутить… Кто-то там говорил о десяти минутах?
Реджинальд с усилием выдернул иглу и прижал ранку носовым платком. Кровь потекла сильнее.
— Может, спирт? — осторожно спросил я.
— М-м… разве что… внутрь, — недолго поразмыслив над соответствующим ситуации «русским ответом», сказал де Краон, — шутка, — добавил он, улыбнувшись. Улыбка была уже не такой дежурной, как обычно. Меня передернуло от этой улыбки.
Он вообще весь как-то очень оживился. Его бледные скулы заметно порозовели.
— Знаете, — Реджинальд глядел на Гарольда, — всегда трудно прервать этот процесс, чем дальше заходит дело, тем труднее.
Он с видимым наслаждением повел плечами и сделал несколько вращательных движений головой.
— Это… чертовски… затя-я-ягивает… чертовски…. Если вовремя не остановиться, то процесс может стать удивительно необратимым. Ладно, извините, — протянул Реджинальд по-английски, его глаза лихорадочно поблескивали — шоу закончено. Вопросы из зала?
— Реджинальд, — я достал телефон и протянул ему. От только что увиденного я сильно нервничал. Моя рука дрожала, и поэтому я случайно коснулся его руки. Она была холодная как…
— Спасибо. Я его искал. Что с Вами, Александр?
