— Виталий Аркадьевич — человек богатый, он может себе позволить иногда проявить благородство и помочь двум дамам, попавшим в беду.
— Характеристика мушкетера, — я опустилась на стул.
Лёня хохотнул.
— Ну, так и есть где-то. Он предложил вашей свекрови уютный закрытый пансион. Разумеется, расходы он взял на себя. Там хорошая охрана и хорошие врачи. А это как раз то, что надо. Вас он также не мог оставить без присмотра, но контролировать вас легче, если вы будете под присмотром его людей.
— Зачем ему это? — мы добрались до сути.
— Ну, вы хотите в корректной форме или как есть? — улыбнулся Лёня, помешивая кофе.
— Как есть.
— Он же с вами спит, вот и проявляет… заботу, — совершенно не смущаясь, заявил мне водитель Тропинина.
Как хорошо, что я все еще не проснулась, и усталость до сих пор толком не отпустила, иначе реакция была бы бурной.
— Я бы посоветовал вам, Софья Аркадьевна, радоваться тому, что дают, и не создавать ему проблем, если хотите, чтобы дальше давали и радовали. Я это говорю от чистого сердца. А теперь будьте любезны собраться и проехать со мной.
— Никуда я не поеду, — чувствую, что все же начинаю закипать. — Силой вы меня не потащите. Это мой дом.
— Хорошо, — Леня снял пиджак, повесив его на спинку стула, а он уже приготовился к тому, что я выполню команду и, преданно заглядывая в глаза, побегу за ним с рюкзаком в зубах. — Я останусь здесь.
— Отлично, можете лечь на коврике в прихожей. Если Смоляков через вас споткнется, это, возможно, спасет мне жизнь, — злорадно прошипела я. Меня «слегка» задело, что все всё без меня решили.
— А вы не подумали, что пребывание старухи надо… хм… оплатить, если вы понимаете, о чем я? — усмехнулся Лёня, но глаза его улыбаться перестали.
— Могу ее забрать прямо сейчас, — наклонилась я вперед.
— Машину уже отогнали, — улыбка стала еще «ненатуральнее».
— Найму еще, — напугал!
— Вы — эгоистка, и вам не жалко бабульку, — припечатал Леонид.
Вот тут я задохнулась от возмущения, и уже открыла рот, чтобы выстрелить в Лёню всеми возможными колкостями, а также завуалированными и не очень оскорблениями, но зазвонил мой телефон, почивавший на кухонном столе. И звонил, конечно же, благодетель!
— Я отвечать не буду.
— Тогда Виталий Аркадьевич будет здесь минут через… хм… пятнадцать. Сначала взволнованный, потому что я тоже трубку не возьму, а потом… он будет не в настроении.
— Да мне, знаете ли… — попыталась я возразить.
— А он вам жизнь спас, между прочим! — звучало это, как если бы Тропинин сотворил вселенную, хотя для меня так и было отчасти.
Я опустилась на стул и уронила лицо в ладони, опираясь локтями о стол.
— Зачем ему все это? — жалостливо спросила я.
— Вы ему нравитесь, — просветил меня Лёня. — Пользуйтесь, пока есть возможность. В конце концов, ничего плохого в этом нет. Вы — большая девочка, Софья. У вас проблемы. У него же обычно это проходит быстро, так что это ненадолго, и для вас выгодно.
Трубка продолжила настойчиво пиликать, и я, помедлив пару секунд, ответила.
— Да? — голос у меня был тихий-тихий.
— Софья, — голос Тропинина чуть дрожал, будто он быстро шел. — Где ты? Лёня забрал тебя?
— Я… Я только проснулась, Леонид меня не стал будить, — бросила взгляд на водителя, тот попивал кофе, отвернувшись к окну.
— Лёня отвезет на Фонтанку. Там тебя уже ждут. Утром приедет Артём, он будет твоим водителем.
— Спасибо, — еще тише и вдобавок еще и хрипло выдала я.
— Ты заболела?
— Нет… просто… со сна… — я прокашлялась.
Интересно, а что там у него с бывшей женой?
— Тебе необходимо отдохнуть. Лёня сообщит мне, как доставит тебя до места. Твоя бывшая свекровь устроена в хороший пансион за городом. Завтра ей купят телефон, и она сможет с тобой связаться. За нее можешь не переживать.
— Спасибо, — почему я ему верю?
— Отдыхай. Спокойно ночи.
— И вам…
Он отключился. А я положила телефон на стол.
Собралась я быстро, сумка была крохотной. С Лёней в машине я принципиально не разговаривала, найдя в его лице козла отпущения, хотя он пытался занять меня дружеской беседой. Но я была слишком занята еще и тем, что логика поведения Тропинина от меня ускользала. Я жалостливой была в меру, хотя некоторые так не считают. И уж тем более, не считала я, что к жалостливым людям относится Тропинин, иначе он не был бы тем, кем являлся. Загадка!
А еще я ненавидела быть кому-то обязанной. Дима довел эту мою ненависть до апогея, когда мы разводились. По его словам, я ему была обязана всем. Хотя, кое-чем все же была — Настей. И все! Но в период расцвета конфликта, мужское эго требовало выплеснуть обиду, доказать самому себе нужность и мою от него зависимость.
Теперь я была обязана Тропинину. А Тропинин — не Дима. Возможности их не сопоставимы. Властность одного обоснована, что еще хуже. Отцу Насти мне было, что противопоставить, а тут… ничего. И от того, что он был вежлив и вел себя порядочно, становилось только страшнее.
