В операционной — новейшая аппаратура, помощники профессора — врачи-хирурги, анестезиолог и терапевт. Присутствие врача-анестезиолога было излишним, но того требовал порядок. Все с головы до ног в белых медицинских костюмах и марлевых повязках. Все стерильно. Яркий свет в операционной, бьющий прямо в лицо больного, не разбудил его. Врачи констатировали глубокий сон. Совершив нужную подготовку, хирургическая сестра подала профессору скальпель…
Невозможно себе представить, что должен был чувствовать опытный хирург, делая надрез на теле больного, не получившего не только наркоз, а даже обыкновенного обезболивающего! Трудно вообразить его психологическое состояние. А что если проснется? Ведь неминуема смерть от болевого шока! Но хирург взял скальпель… Операция началась.
Четко и быстро двигались руки опытных врачей. Звучали короткие отрывистые фразы. С помощью импортной аппаратуры ассистенты следили за ритмом сердца и другими параметрами организма. Автандил стоял чуть поодаль. Неожиданно пульс больного участился. Тревожные взгляды врачей. Автандил Ломсадзе тут же оказал помощь больному своим методом. Ритм сердца восстановился. Врачи продолжали напряженно работать. За стенами операционной нервничали родственники и друзья, в служебных кабинетах с многочисленными телефонами нетерпеливо ожидали результата операции высокопоставленные чиновники. Сейчас все зависело от опытных хирургов. Лишь они не имели право на эмоции. Неожиданно больной чуть шевельнулся, глубоко выдохнув, слабо простонал. Глаза операционной сестры расширились от ужаса. Руки врачей застыли в воздухе, тревожные взгляды обратились к Ломсадзе. На аппаратуру никто даже не взглянул. В операционной наступила физически ощутимая тяжелая тишина. Ломсадзе оставался спокоен. Он стабилизировал состояние пациента. Слов не требовалось. Врачи поняли: они могут продолжать сложнейшую операцию. Только через несколько часов больной был перевезен в послеоперационную палату. Автандил Ломсадзе подошел к больному, присел рядом с кроватью на стул. Вокруг стояли врачи. Генерал спал. Умиротворенное лицо его говорило о том, что он не испытывает никаких болей и никакого беспокойства во сне.
Прошло еще около шести часов, прежде чем врачи решили разбудить больного. Под воздействием Ломсадзе генерал открыл глаза, взгляд осознанный, он проснулся. Посмотрел на стоящих рядом врачей и остановил взгляд на профессоре и, словно продолжая начатый разговор, спросил:
— Профессор, Вы сказали «скоро», когда же конкретно мне будут делать операцию?
Присутствующие заулыбались.
— Все уже позади, операция сделана. Теперь Вы будете поправляться.
Генерал сначала не поверил. Ему казалось, что он не переставал разговаривать с этим молодым человеком с проницательными карими глазами. И только оглядев комнату и увидев, что лежит в другой палате, поверил, что операция уже прошла.
Родственники облегченно вздохнули, считая, что самое страшное позади, но врачи понимали: радоваться еще рано. Послеоперационный период — едва ли не самое опасное время, поэтому возле больного вновь постоянно дежурил врач и медсестра, ни на минуту не оставляя генерала одного. Три дня никто из оперирующих врачей не уходил из клиники, ночуя прямо там. Автандил тоже оставался в клинике, контролируя состояние больного. Он ловил на себе тревожные вопросительные взгляды хирургов, ожидающих обязательное появление болей после операции. По несколько раз в день они спрашивали у Автандила, точно ли не появятся боли. И Автандил в который раз успокаивал их, обещая, что послеоперационных негативных последствий у генерала не будет. Волнения врачей можно было понять. Чем бы они смогли облегчить страдания больного, если ему противопоказаны все обезболивающие средства?
Через три дня врачи убедились в стабильном состоянии больного. Он поправлялся и чувствовал себя лучше, казалось, с каждым часом. Присутствие Автандила Ломсадзе уже не требовалось, но врачи не хотели отпускать его, опасаясь каких-либо рецидивов. Ломсадзе, чувствовавший и видевший внутреннее состояние больного, был спокоен за него.
— Я уверен, ничего не случится! — сказал он профессору-хирургу.
Так закончилась беспрецедентная операция. Заслуга врачей была велика, но без помощи Ломсадзе она, вообще, бы не состоялась…
Автандила Ломсадзе пригласили поехать в здание правительства. Автомашина остановилась перед зданием с колоннами и каскадом плоских ступеней, ведущих к массивным дверям. Перед ним услужливо распахнули двери и провели в кабинет к высокому начальству. Когда он вошел, из-за стола поднялся седовласый человек среднего роста, сердечно поблагодарил его, крепко пожав обе руки, с готовностью предложил:
— Когда Вам что-нибудь будет нужно, обращайтесь. Я буду рад помочь.
Автандил Ломсадзе мог попросить работу с хорошей зарплатой, жилплощадь в Москве, хотя бы квартиру в Тбилиси! Для него бы сделали все, о чем бы он ни попросил! Автандил ничего не попросил…
