Время до начала выступлений было много. У Ларисы были афиши, оставленные Ломсадзе, те самые, которые явились ключом к ее собственному спасению, и она занялась административной деятельностью, нисколько не сожалея, что забросила свои артистические дела. Она хотела выразить свою безграничную благодарность и была рада хоть сколько-нибудь быть полезной для Автандила Ломсадзе. В Ленинграде не знали этого человека. Та кипучая деятельность, которую развила Лариса, помогла реализации билетов на его выступления. Получилось так, что оставленные ею в кассе концертного зала билеты были быстро распроданы. Ей позвонили из администрации и попросили принести еще, на что Лариса озадаченно ответила:
— А у меня билетов больше нет.
Предстоял полный аншлаг. В северной столице отнеслись к предстоящим выступлениям телепата Ломсадзе с должным интересом. Еще бы! В каждой афише было добавлено несколько слов о его обучении в Индии и об американском космическом эксперименте с его участием. Ленинградское телевидение готовилось к съемкам.
В день выступления телевизионные камеры были установлены около сцены и непосредственно на сцене между театральными кулисами. Должны были снимать для популярной в то время передачи «Пятое колесо». Зал постепенно наполнялся зрителями. Раздался последний звонок, включили софиты, шум в зале постепенно стих. Открылся занавес, на сцену вышла ведущая с листком текста в руках. Свою ассистентку Ломсадзе с собой не взял, и Лариса порекомендовала свою ученицу по вокалу, симпатичную молоденькую девочку, которая освоила, как вести программу, но не могла выучить довольно длинное вступительное слово за короткое время до начала выступления. Она начала читать текст, предваряя начало уникальных телепатических опытов.
И вот на сцене Автандил Ломсадзе. Первые же опыты ошеломили зрителей. «Этого не может быть, потому что не может быть никогда», — процитирует впоследствии эту известную пословицу журналистка Елена Непомнящая в своей статье, посвященной способностям Автандила Ломсадзе. Действительно, трудно было поверить, что с такой неимоверной легкостью можно воспринимать мысли. Рядом, за телекамерами стояли операторы, наблюдали зрители, вышедшие на сцену. Камера крупным планом показывает Ломсадзе во время телепатического сеанса. Кажется, что ничто не мешает ему сосредоточиться: ни свет, бьющий прямо в лицо, ни скрип кресел в зале, ни покашливание зрителей.
В этой же программе были продемонстрированы опыты ложного зрения. Черную металлическую доску, с обратной стороны которой были прикреплены разноцветные пластинки, держали за небольшие петли двое зрителей, вызвавшиеся принять участие в опыте. Автандил Ломсадзе, слегка проведя пальцами по доске, называл поочередно цвета невидимых ему и зрителям пластинок. Еще один добровольный помощник в это время вешал на нижние крючки разноцветные пластинки, уже видимые для зрителей и названные телепатом. Абсолютно точно, без единой ошибки, Ломсадзе определил все цвета и очередность спонтанно развешанных пластинок. Доска повернута к залу, и в этом убеждаются все зрители. Опыт усложнен. Зал, затаив дыхание, следил за тем, как в совершенно закрытых пластмассовых футлярах Ломсадзе тоже определил цвет пластинок, которые имели и сложные пастельные тона. Затем следовала череда новых увлекательных телепатических опытов… Телевизионные камеры беспристрастно фиксировали опыты. Возбужденные зрители раз за разом награждали телепата шквалом аплодисментов. После выступления публика, как всегда, не спешила расходиться. Зрители заходили к Ломсадзе не только за кулисы, но и поджидали у подъезда Дома офицеров.
Как только Ломсадзе вышел, его тотчас плотным кольцом окружила толпа людей. Он, несколько возвышаясь над ними, с высоты своего роста улыбался и продолжал отвечать на нескончаемые вопросы.
— А можно в себе развить такие же способности?
— Будущее человека для Вас не секрет?
— Вы можете перенести свое сознание на другую планету и увидеть, что там, на ее поверхности?
— Как можно стать Вашим учеником?
Неподалеку, не решаясь подойти ближе, стояла женщина средних лет. Из-под толстых стекол своих очков она смотрела на Автандила Ломсадзе, как будто на инопланетянина. Она так и не решилась ни подняться на сцену, ни зайти после выступления в артистическую, как это делали другие зрители. Ломсадзе окружали люди со своими нерешенными проблемами, болезнями, горестями, — и все это он пропускал через себя, еще не отключившись от восприятия мыслей и чувств, наполнявших эфир, он чувствовал и не мог пропустить мимо себя отчаянное состояние и робкое поведение неподалеку стоящей женщины.
— Минуту, извините, — сказал он окружающим и, повернувшись в сторону смотревшей на него женщины, обратился к ней:
— Подойдите ко мне поближе, Вас что-то беспокоит… Я знаю, что Вас тревожит. Но Вы расскажите мне сами то, что хотели сказать.
Из глаз женщины брызнули слезы, наплывая на толстые стекла плотно сидящих очков. Автандил Ломсадзе отвел ее в сторону, наклонился и внимательно выслушал Людмилу Ивановна — так она представилась.
