Это просто зримая иллюстрация глубочайшего состояния оргазма; это то, как может быть описана женщина. А мужчина просто лежит под ней, в то время как она танцует. Она может отрубить ему голову, или он может умереть просто от того, что она танцует на его груди. Но одно можно сказать определенно: смерть там присутствует. Случится смерть или нет, это уже другой вопрос. Возможно, это одна из причин (бессознательная), потому что на Западе всегда боялись. Они выбрали только одну позицию для занятий любовью - это когда мужчина наверху, так что он может контролировать, и женщина не может быть абсолютно сумасшедшей, как Шивани, которая танцует на груди Шивы. А женщину учили столетиями, что она не должна даже двигаться, потому что это не подобает леди, двигаются только проститутки.
Она должна лежать почти как мертвая, не шевелясь. Она никогда не достигнет никакого оргазма, клиторального или вагинального. Но она леди, и это вопрос репутации, респектабельности. Ей не позволяется наслаждаться, она должна быть серьезна во всем этом деле. Движения делает только мужчина, а не женщина. Я вижу, что это происходит из страха.
На Востоке обычная позиция для любви - это когда женщина наверху, а не мужчина. Когда мужчина наверху, это абсолютно безобразно. Он тяжелее, он выше, и он просто расплющивает нежное тело женщины без необходимости. И это будет научно правильно, если он не будет наверху, чтобы он не мог много двигаться, а у женщины было бы больше свободы для движений: она могла бы кричать от радости, бить мужчину, кусать его, царапать его лицо или делать все, что ей придет на ум.
Она должна быть Шивани. У нее нет сабли, но у нее есть ногти, длинные ногти; она может сделать многое своими ногтями. И если она наверху, она быстрее, мужчина медленнее, и это приводит их вместе к пику оргазма. Когда мужчина наверху, а женщина под ним, невозможно прийти вместе к пику оргазма, но мужчина не заботится; он просто использует женщину.
У древней восточной мудрости было совершенно другое отношение. Во времена Упанишад женщина уважалась так же, как мужчина. Не было вопроса о неравенстве. Она читала все религиозные писания, ей позволялось даже участвовать в великих спорах. Это был самый ужасный день, когда мужчина решил, что женщина - это человек второго сорта и она должна просто следовать мужчине и его диктату. Ей даже не разрешалось читать писание, ей не разрешалось обсуждать великие проблемы жизни. И не вставало вопроса, что ее нужно спросить о том, какова ситуация с ее точки зрения. Ее точка зрения была половиной, и то, что это было отвергнуто, делало мужчину разделенным, шизофреничным.
Настало время, когда мы должны от всей души соединить мужчину и женщину вместе. Их переживания, их понимания, их медитации должны создать единое целое, и это будет началом настоящего человечества» [«СНП»].
Любовь как спаситель мира [«АС»]. Только любовь, высвобождающаяся в мире, принесет с собой революцию. Коммунизм потерпел поражение, фашизм потерпел поражение, капитализм потерпел поражение. Все «измы» потерпели поражение, так как глубоко внутри все они подавляют секс: все они согласны в одном - секс нужно контролировать, людям нельзя позволять невинную радость секса.
Чтобы восстановить баланс, приходит тантра; тантра - это лекарство. Вот она и делает такой упор на секс. Так называемые религии говорят, что секс - это грех, а тантра говорит, что секс - это единственное священное явление. Тантра - это лекарство. Дзен - это не лекарство. Дзен - это состояние, когда болезнь исчезла; и, конечно, вместе с болезнью - и лекарства. Раз вы излечились от своей болезни, вы не будете носить с собой рецепты и пузырьки с лекарствами. Вы их выбросите. Они пойдут на свалку.
Обычное общество - против секса; тантра пришла, чтобы помочь человеку, чтобы вернуть секс человечеству. А когда секс вернули назад, тогда возникает дзен. У дзен нет никаких отношений ни к чему. Дзен - это чистое здоровье.
Или как объяснял Ошо: «Храмы в Кхаджурахо несут на своих внешних стенах прекрасных женщин, прекрасных мужчин - и все они в позах любви. Внутри храмов нет любовных поз. Внутри - пустой храм, нет даже статуи Бога. Идея заключается в том, что вы входите в храм только после того, как вы прошли через свою сексуальность с полным осознаванием ее, во всех ее фазах, во всех ее измерениях, - только после того, как вы пришли к точке, в которой секс не имеет значения для вас. В противном случае вы вне храма, ваш интерес у наружных стен.
Итак, это символ того, что если вы еще интересуетесь сексом, то храм не для вас. Но откровение, выраженное этими стенами, не направлено против секса; это внешние стены храма, храм построен из них, и вы должны пройти сквозь двери храма и пойти дальше. А дальше нет ничего, кроме предельной пустоты» [«Б», т. 1, кн. 2].
