Смерть сказала: «Это то самое место и то самое время. Я беспокоилась, сумеешь ли ты справиться или нет, но твой конь - точно самый лучший конь в мире. Я тоже благодарю его!»
От Ошо также можно было услышать: «Болезнь, недуг и страдание это одно, а смерть абсолютно другое. В представлении западного ума болезнь, недуг, страдание и смерть - вместе, в одной упаковке. Отсюда возникают проблемы. Смерть прекрасна, но не болезнь, не страдание, не недуг. Смерть прекрасна. Смерть не меч, рассекающий вашу жизнь, она как цветок - конечный цветок, который расцветает в последнее мгновение. Это пик. Смерть это цветок на древе жизни. Это не конец жизни, но ее крещендо. Это предельный оргазм. В смерти нет ничего плохого, она прекрасна, - но надо знать, как жить и как умирать. Есть искусство жить, и есть искусство умирать, и второе искусство является более ценным, чем первое. Только те, кто знают, как правильно жить, знают, как правильно умирать.
Очень немногие люди на земле умерли естественно, потому что только немногие жили естественно...
За исключением немногих просветленных людей, все умирают в беспамятстве; поэтому люди не знают, что такое смерть, не понимают, что это начало нового рассвета.
Тот, кто боится смерти, боится жизни. Такой человек все потеряет в жизни» [«С»].
Желательность смерти [«Н»]. Рассуждения Ошо на сей счет он сам резюмировал таким образом.
Жизнь очень растянута во времени - семьдесят лет, сто лет... Смерть так интенсивна, что вообще не имеет времени - одно-единственное мгновение. Жизни предстоит происходить сто или семьдесят лет, она не может быть столь же интенсивной. Смерть наступает в одно-единственное мгновение; она приходит целиком, не частями. Она будет так интенсивна, что ничего более интенсивного ты не можешь знать.
Но если ты испугаешься, если прежде, чем придет смерть, убежишь от нее и из страха станешь бессознательным, то упустишь одну из золотых возможностей, золотые врата. Если же всю жизнь ты был в принятии, то и когда придет смерть, терпеливо, пассивно ты ее позволишь и войдешь в нее без всяких попыток от нее бежать. Если ты сможешь войти в смерть пассивно, в молчании, без всякого усилия, смерть исчезает.
В древнейших Упанишадах есть история.
Великому королю, которого звали Йайати, исполнилось сто лет. Он жил достаточно; он прожил огромную жизнь. Он наслаждался всем, что только могла предоставить жизнь. Он был одним из величайших королей своего времени.
Смерть пришла к Йайати и сказала:
- Готовься. Настало твое время, и я пришла забрать тебя.
Йайати увидел смерть, - а он был великий воин, победивший во многих войнах... Йайати задрожал и сказал:
- Но еще слишком рано.
- Слишком рано! - сказала смерть. - Ты прожил сто лет. Даже твои дети состарились. Твоему старшему сыну восемьдесят лет. Что же еще ты хочешь?
У Йайати было сто сыновей, потому что у него было сто жен. Он спросил смерть:
- Не окажешь ли ты мне услугу? Я знаю, ты должна кого-то взять. Если я смогу убедить одного из своих сыновей уйти вместо меня, не могла бы ты взять его и оставить мне еще сто лет?
Смерть сказала:
- Если кто-то другой готов уйти вместо тебя, это вполне приемлемо. Но не думаю... Если не готов ты сам, ты, отец, проживший дольше и наслаждавшийся жизнью в полной мере, почему должен быть готов твой сын?
Йайати созвал сто своих сыновей. Старшие сыновья промолчали... полное молчание, никто ничего не сказал. Только один, самый младший из сыновей, которому было только шестнадцать лет, встал и сказал:
- Я готов.
Даже смерти стало жаль этого мальчика, и она сказала ему:
- Может быть, ты слишком невинен. Разве ты не видишь, что девяносто девять твоих братьев молчат? Кому-то из них восемьдесят лет, кому-то семьдесят, кому-то шестьдесят - они жили - но они все еще хотят жить. А ты еще совсем не жил! Даже мне тебя жаль. Подумай еще.
Юноша ответил:
- Нет, я просто вижу эту ситуацию и абсолютно уверен в своем выборе. Пусть тебе не будет меня жаль, я ухожу вполне осознанно. Я вижу, что если мой отец не удовлетворен своей сотней лет, какой тогда смысл здесь оставаться мне? Как могу быть удовлетворен я? Я вижу девяносто девять моих братьев; никто из них не удовлетворен. Так зачем тратить время впустую? По крайней мере, я могу оказать отцу эту услугу. Пусть он порадуется еще ста годам. Но я все закончил. Видя эту ситуацию, - что никто не удовлетворен, - я могу абсолютно ясно понять только одно: даже если я проживу сто лет, то не буду удовлетворен и тогда. Поэтому неважно, уйду ни я сегодня или через девяносто лет. Возьми меня.
Смерть взяла мальчика. И еще через сто лет она вернулась, и Йайати оказался в таком же положении. Он сказал: Эти сто лет прошли слишком скоро. Все мои старые сыновья умерли, но у меня есть еще сто. Я могу дать тебе еще кого-то из сыновей, только пощади меня.
Это продолжалось - история продолжает рассказывать - тысячу лет. Десять раз приходила смерть. И девять раз она брала одного из сыновей, и Йайати жил еще сто лет. На десятый раз Йайати сказал:
