Мария направилась в ванную. Проводив ее взглядом, Рафаил подошел к шкафу и вернулся с черной футболкой. По всей видимости, со своей. Он положил ее на черную мраморную столешницу в ванной. Уже уходя, он повернулся к ней, и она увидела в его золотистых глазах огни ада и смерть.
— Попытаешься сбежать или издашь хоть один звук, выдающий твое присутствие, и будешь наказана. Это наказание не доставит тебе удовольствия. Будет больно. Нестерпимо больно.
Ее обуял ужас, такой же сильный, как разряд молнии в летнюю грозу. Ужас перед тем, на что способен этот человек. Он провел большим пальцем по ее нижней губе.
— Я не хочу причинять тебе боль, но, если ты ослушаешься, я сделаю это. Не заставляй меня делать это, маленькая роза. Я хочу, чтобы тебе было хорошо.
Затем, словно у него в голове кто-то щелкнул выключателем, Рафаил улыбнулся своей теплой улыбкой и ласково сказал:
— Хорошенько смой всю косметику. Без нее ты будешь намного красивее.
Рафаил оставил Марию наедине с ее нервозностью, страхом и полным отчаянием. Она прикрыла дверь — замка не было. Подойдя к большой душевой кабине, Мария повернула кран на максимум. По комнате, прилипая к ее коже, заклубился пар. Возникший туман напомнил ей охватившую ее разум неразбериху.
— Ты должна довести все до конца, Мария, — прошептала она.
Подойдя к большому зеркалу, она вытерла запотевшее стекло и посмотрела на себя. Макияж все еще держался у нее на лице, но в тех местах, где потекли подводка и тушь, глаза обрамлял черный след. Завитки ее волос слиплись во что-то напоминающее крысиные хвосты, а губы были перепачканы красной помадой.
Мария выглядела точно так же, как женщины в том клубе.
— Вот кем ты должна стать, — сказала она своему отражению. ― Тебе нужно играть в его игру. Даже если это будет стоить тебе жизни. Ты должна попытаться помочь ему, спасти его душу.
В тех местах, где ее душил Рафаил, шея покрылась красными пятнами.
Мария вздрогнула, вспомнив зловещий проблеск, мелькнувший у него во взгляде, когда он сжал руки у нее на горле. Рафаил был неумолимым и хладнокровным убийцей.
Она молилась, чтобы в нем еще оставалось что-то помимо злобы. Какая-то затерянная частичка света. Что-то хорошее в глубине его души, к чему она могла бы воззвать, вытянуть на поверхность и прекратить его ужасный образ жизни.
Мария стянула через голову платье, стараясь не допустить, чтобы беспокойство сломило ее решимость. Затем сняла лифчик и трусики. Повернувшись к душу, она не нашла в себе силы оглянуться на отражение в зеркале. За все эти годы после ее спасения с ранчо Уильяма Бриджа, она ни разу не осмелилась взглянуть на свою голую спину.
Она не была готова вновь переживать те дни. В особенности сейчас. Не тогда, когда она вновь оказалась в аду.
Встав под обильные струи воды, Мария глубоко выдохнула. Этот душ был мощнее, чем в монастыре. Он был роскошным — весь выложенный плиткой из дорогого оникса с глянцевым покрытием. Сбоку на полке стояли шампуни и кондиционеры. Гели для лица и тела, бритвы — все, что только могло понадобиться.
Мария взяла с полки новую мочалку. И стерла с себя все следы прошлой ночи — грех, дым и увиденные ею сцены разврата. Она знала, что нечто подобное ждет ее и в ближайшие дни, или даже недели… столько, сколько времени потребуется Рафаилу, чтобы устать от нее. Она взглянула на свои запястья и лодыжки, на проступившие вокруг них красные полосы. К шее было больно прикасаться.
Мария закрыла глаза и прислонилась головой к мокрому кафелю. Затем вздохнула. Она пыталась успокоиться, настроиться на цель, и тут, вдруг, у нее в голове возник образ матери-настоятельницы.
