Мария вспомнила слова матери-настоятельницы и сглотнута подступивший к горлу ком. Этот разговор произошел несколько лет назад, когда ее душа еще терзалась, и раны кровоточили. Поморгав в струях льющейся на нее воды, она почувствовала, как в голове у нее будто щелкнуло что-то. Неужели это тот самый момент? Мария подумала о Рафаиле, о клубе и о том, как его руки сжимали ей горло. О его золотистых глазах, которые то глядели на нее с лаской и добротой, а уже через мгновение — с жестокостью и обещанием неминуемой смерти.
В душе Марии шла яростная война. В ней боролись страх и мужество, каждый из которых то укреплял, то терял свои позиции, не в силах одержать победу.
Но ей нужно было продолжать действовать.
Мария не знала, сколько времени она смывала с себя все ранее нанесенные средства. Чем чище она становилась, тем больше ощущала себя самой собой. Убедившись, что ее ноги и тело выскоблены до чистоты, она, наконец, выключила воду.
Мария вышла из душа и вытерлась полотенцем. Она затягивала по времени каждое свое движение. Наконец, почистив зубы и поняв, что делать ей больше нечего, девушка натянула через голову футболку Рафаила. Теперь она пахла так же, как он. Свежей водой и солью.
Странно, но это даже помогло ей успокоиться.
Глубоко вздохнув, Мария вернулась в комнату. Рафаил сидел там, где и говорил — на красном стуле с изысканным орнаментом. Он держал в руке хрустальный бокал с янтарной жидкостью, слегка вращая его на весу. Увидев ее, опустил стакан на пол.
— Я высушила волосы, как могла, но в ванной не было щетки, чтобы их расчесать. И фена.
— Подойди, — поманил ее своим указательным пальцем Рафаил.
Мария всегда была послушной монахиней. Поэтому, как только раздался приказ, ее ноги задвигались сами собой. Именно это и нравилось ей больше всего в ее повседневной жизни. Ничего не контролировать, и просто выполнять приказы.
