― Бретрены, ― четко произнес он.
Его глаза не отрывались от ее, и они были сужены, словно пытаясь прочитать что-то в ее выражении. Прежде чем она успела задать еще какие-либо вопросы, Гавриил шагнул ближе к Марии. Он взял бич из ее руки. Мария заметила, как он поморщился. Должно быть, ему было больно от нанесенных ран и килик…
Гавриил положил бич в шкаф, затем повернулся к ней, сложив на груди руки.
― Ты работаешь на отца Куинна.
Его голос был напряжен от едва сдерживаемого гнева.
― Я… я не работаю на него, ― сказала Мария.
Она больше не будет этого делать, даже если ее найдут когда-нибудь. Не после того, что она только что разделила с Рафаилом.
Увидев рядом стул и стол, она села, сбрасывая напряжение с плеч. Мария встретилась взглядом с Гавриилом и скрестила руки на коленях.
― Я послушница в монастыре сестер Милосердной Богоматери. И в скором времени собираюсь дать последние обеты.
Гавриил вскинул брови от изумления.
― Монахиня?
― Скорее буду ей в ближайшее время.
Он простоял в созерцательном молчании пару минут, после чего сел по другую сторону стола. Мария обвела взглядом комнату. В глубине комнаты стоял еще один стол, на котором лежала тарелка с хлебом. Мария увидела рядом с тарелкой какие-то склянки, но тяжелый вздох Гавриила отвлек ее внимание, прежде чем она успела определить, что в них находится.
― Как… как ты с ним познакомилась? С отцом Куинном?
― Он мой наставник.
Гавриил провел рукой по лицу. Под его глазами залегли тяжелые мешки. Он выглядел изможденным и до крайности истерзанным.
― Гавриил, ― Мария указала на его грудь. ― Что это за эмблема, которую вы с Рафаилом носите? Кто такие Бретрены? Я совсем запуталась.
Гавриил казалось, целую вечность напряженно смотрел на нее, пока не откинулся на стуле, и все напряжение не покинуло его плечи. Его взгляд затуманился, и Мария поняла, что он больше не смотрит на нее, а погружен в какие-то свои мысли. Она сдвинулась на краешек стула, и ее грудь заныла от тревожного предчувствия.
― Мы были сиротами.
Сердце Марии сжалось от боли в голосе Гавриила.
― Некоторые из нас осиротели еще в младенчестве. Другие будучи маленькими детьми.
Мария поняла, что «мы» обозначает его и остальных братьев Рафаила.
― Нас отправили в приют Невинных младенцев.
Гавриил моргнул и встретился с ожидающим взглядом Марии.
― Мы находились под опекой и наставничеством отца Куинна.
Осколки льда кристаллизовались в крови Марии.
Гавриил улыбнулся, но на его поджатых губах читалась скрытая мука.
― Я был его лучшим учеником. Мечтал стать священником. Собирался посвятить свою жизнь церкви.
Он кивнул в ее сторону.
― Как и ты, я полагаю.
Мария натянуто улыбнулась. Все было не совсем так. Мария выбрала церковь только тогда, когда ее семью убили, и Бог даровал ей чудо, сохранив жизнь. Ее венчание с Христом было платой, а не мечтой всей ее жизни.
― Но мой брат… ― Гавриил прервался, когда Мария свела вместе брови. ― Михаил.
Мария попыталась вспомнить, кто из мужчин из столовой был этим человеком.
― Тот, у которого клыки и пузырек с кровью на шее, ― пояснил Гавриил.
Девушка слишком хорошо его помнила. Он был похож на вампира, а в его голубых глазах плескалась тревожная пустота.
― Михаил. Мой настоящий, родной брат всегда был не таким, как все. Он хранил в себе тьму с тех пор, как мы были маленькими детьми. Я всегда считал, что это из-за того, что мы были свидетелями медленного угасания нашей матери…
Он замолчал, не закончив эту историю.
― Но я ошибался. Михаил просто любил кровь и причинение боли другим людям.
Гавриил вздохнул.
― В общем, отец Куинн, отец Маккарти и отец Брэйди забрали его после того, как он ранил другого ученика. Я не знал куда. Один друг подсказал мне, что их отвезли в подземное здание на территории церкви. Известное как Чистилище.
Гавриил убедился, что она смотрит прямо ему в глаза.
― Место, куда тайная секта католических священников, известных как Орден Бретренов, забирает мальчиков, которых они считают злыми, пытает их, насилует и в итоге либо обращает в свою веру… либо убивает.
Все это походило на плод разыгравшегося воображения. На мгновение Мария подумала, что все мужчины в поместье были сумасшедшими. И то, что говорил Гавриил, было не чем иным, как проявлением его темных фантазий. Но потом она вспомнила о жесткости Рафаила и его потребности в контроле… о биче Гавриила и его киликах.
― Нет, ― прошептала Мария, качая головой в неверии.
Гавриил подался вперед, сцепив руки, словно в молитве.
― Я притворился злым, чтобы попасть туда. Я должен был найти Михаила.
На его мягких чертах застыло затравленное выражение.
― Он был там. Михаил и все остальные братья, которых ты видела в этом доме.
― Рафаил, ― пробормотала Мария.
Ее грудь сжималась, словно на нее давила какая-то тяжесть. Гавриил печально кивнул. Мария попыталась представить себе юного Рафаила, осиротевшего, одинокого и страдающего. Это раскололо ее сердце на части.
― Мария, отец Куинн ― верховный священник Ордена. Мы сбежали от них. И с тех пор они разыскивают нас.
