Женщина огляделась вокруг, чтобы убедиться, что никто не подслушивает их, после чего пригласила Марию внутрь.
― Заходите и прекратите угрожать. Я поговорю с епископом и узнаю, что он скажет.
Мария вошла. И дверь за ней захлопнулась.
― Ждите здесь.
Женщина скрылась из виду. Уверенность, которую Мария обрела за время пути, немного ослабла. Но она стояла и ждала, что произойдет. Через несколько минут женщина появилась снова и провела Марию в кабинет. Мария села за стол и стала ждать епископа. Она думала, что будет нервничать. Волноваться при встрече с важным человеком. Но все было не так. Она была уверена в себе и готова разоблачить священников, которые так далеко отклонились от пути церкви.
Когда епископ вошел, он был полностью одет, но лицо его было хмурым. Он сел.
― Сестра, ― холодно произнес он. ― Если вы хотели поговорить со мной, то должны были обратиться через соответствующие инстанции.
Его глаза помрачнели.
― А не угрожать моим сотрудникам публикацией бульварных историй.
Мария вздрогнула от его слов. На его тон по отношению к ней, без сомнений был таковым, по причине того, что она была женщиной.
Его взгляд прошелся по ее одежде.
― Если вы и в самом деле сестра, то почему не облачены в монашеское одеяние?
― В приюте Невинных младенцев есть злоумышленники среди священников. Я знаю имена двоих, но, полагаю, проблема касается и многих других.
Епископ заметно напрягся, расширив глаза. Мария продолжала говорить, нуждаясь в очищении своей души от этой информации, и в том, чтобы поскорее вернуться к Рафаилу.
― Среди духовенства скрывается секта. Секта, которая берет свое начало от испанской инквизиции.
Мария сделала глубокий вдох, чтобы сохранять спокойствие.
― Они забирают мальчиков, которых считают порочными, в подземное здание невдалеке от приюта.
Она сделала еще один глубокий вдох.
― Они причиняют им боль, Ваше Превосходительство. Насилуют их и издеваются над ними сексуально, физически и психически. Они уничтожают этих мальчиков. И они должны быть остановлены.
Комната наполнилась напряжением. Епископ покачал головой.
― Этого не может быть, сестра, вы ошибаетесь…
― Это правда. И они должны быть остановлены. Так или иначе.
Епископ МакГинесс выпрямился на своем кресле. Она поняла, что он воспринял ее слова как угрозу.
― У вас есть имена? ― спросил он.
― Отец Куинн возглавляет «Орден Бретренов» ― так называется эта организация. И я знаю, что отец Мюррей также является ее членом. Вы можете начать с них.
Епископ МакГинесс провел рукой по лицу. Он вздохнул, и сердце Марии учащенно забилось в ожидании того, что он скажет. Епископ кивнул головой.
― Я изучу этот вопрос.
Мария облегченно выдохнула.
― Благодарю вас.
― Вы выглядите так, будто вам нужно поесть, ― сказал епископ МакГинесс и позвонил в колокольчик возле своего стола.
Женщина, открывшая дверь, появилась в кабинете.
― Маргарет, проследи, чтобы сестра получила немного еды.
Мария улыбнулась.
― Могу ли я сперва посетить вашу молельню? ― поинтересовалась она. ― Ведь, ― она натянула на лицо радушную улыбку, ― прошло так много времени с тех пор, как я была в молельне…
Епископ МакГинесс с любопытством посмотрел на нее, но кивнул. Мария поднялась на ноги и пошла за Маргарет. Когда она снова взглянула на епископа, его голова была откинута назад, и он вздохнул. Казалось, он очень расстроен. В ее сердце зажглась надежда. Он был предупрежден. И мог положить конец бесстыдному насилию. Добро должно свершиться.
Мария последовала за Маргарет по длинному коридору, и они остановились в самом конце.
― Молельня, ― сказала Маргарет. ― Когда вы закончите, кухня будет третьей дверью слева в той стороне.
Она указала на другой коридор.
― Там вас будет ждать еда.
― Спасибо.
Мария толкнула дверь и шагнула внутрь часовни. Знакомый и успокаивающий запах дерева проник в нее и успокоил нервы.
Девушка прошла по небольшому проходу, мимо трех скамей и остановилась перед алтарем. Опустившись на колени, она устремила взгляд на Иисуса на кресте над ней. И испустила протяжный выдох.
― Спаситель мой, я надеюсь, ты понимаешь, почему я сделала то, что сделала. Надеюсь, что ты понимаешь, что я не могла больше позволить ему страдать.
Мария улыбнулась.
― Я знаю, что понимаешь. Знаю, что ты поступил бы также. Ты был самым сострадательным человеком на свете.
Мария прикрыла глаза и положила руку на сердце.
― Я, как и ты, выбрала трудный путь.
Она рассмеялась невеселым смехом.
― Или, полагаю, что это ты выбрал его для меня.
Мария открыла глаза и посмотрела на статую Девы Марии.
― Он заслуживает прощения за то, что сделал. Все они заслуживают.
Она сказала это, представляя себе затравленные взгляды каждого из Падших. И больше всего Гавриила ― доброго человека, сломленного бременем своего долга перед братьями.
― Люди грешат и совершают злые поступки во имя тебя. Используя свою власть и положение, они причиняют боль маленьким мальчикам.
Она вздохнула.
― Я нарушила свои обеты. Отказалась от обета целомудрия. Но не испытываю сожаления.
Мария попыталась прочувствовать вину и стыд за то, что сделала. Но ничего не получалось.
