Подлатавший меня хирург поинтересовался, не родственник ли я Раффлса из Национального банка. От такой удачи у меня почти перехватило дыхание. Иметь родственника на высоком посту в одном из банков, который сможет оплачивать мои счета просто благодаря моей фамилии, – что может быть лучше? Я был твердо убежден, что именно этого Раффлса я и ищу, и был просто опустошен, когда в следующее же мгновение узнал, что никакой он не банкир. Да и сам доктор не был с ним знаком, он лишь читал о нем в заметке о местечковой сенсации, произошедшей в пригородном отделении банка, которым и руководил мой однофамилец. Этот Раффлс сумел храбро отразить нападение вооруженного грабителя, ранив его выстрелом. Подобные случаи происходят в тех краях настолько часто, что до того момента никто даже не считал нужным упомянуть об этом в разговоре со мной! Пригородное отделение. Мой финансист на поверку оказался обычным славным парнем, работавшим на других за скромную плату. Однако заведующий банком – всегда заведующий банком, и я сказал доктору, что попытаюсь узнать, был ли он родственником, которого я искал, если тот даст мне адрес отделения.
– Я сделаю для вас даже больше, – ответил он. – Я дам вам адрес отделения, в которое его перевели в рамках повышения. Как я слышал, его уже повысили.
И на следующий же день он назвал мне поселок Йей, расположенный в пятидесяти милях к северу от Мельбурна. Но вся его информация была довольно расплывчатой, и он не мог с уверенностью сказать, найду ли я там своего родственника.
– Он холост, и его инициалы – У. Ф., – сказал доктор, который чувствовал себя весьма уверенно, когда дело касалось незначительных подробностей. – Он покинул свое предыдущее место работы несколько дней назад, но на новом он, по всей вероятности, не появится до Нового года. Однако нет сомнений, что он отправится туда раньше, дабы принять дела и обустроиться. Может, вы найдете его там, а может, и нет. На вашем месте я бы ему написал.
– Так я потеряю два дня, – сказал я. – Или еще больше, если его там нет.
Меня весьма заинтересовал этот сельский заведующий, и я считал, что если я повстречаю его во время праздников, то совместное веселье сможет нас очень сблизить.
– Что ж, – сказал доктор, – тогда я бы посоветовал вам найти спокойную лошадку и отправляться в путь. Рука вам для этого не понадобится.
– А на поезде никак нельзя?
– И да, и нет. Даже если вы сядете на поезд, потом вам все равно придется ехать на лошади. Полагаю, вы умеете ездить верхом?
– Умею.
– Тогда вам точно нужно скакать всю дорогу. Это очень приятный путь, пролегающий через Уиттлси и Хребет Изобилия. Так вы сможете получить представление о том, что такое буш, мистер Раффлс, и к тому же увидите, откуда этот город берет воду, сэр. Вы увидите, откуда приходит каждая ее капля, из чистейшего Ян-Йена[19]! Как бы я хотел, чтобы у меня было время проехаться вместе с вами.
– Но где мне найти лошадь?
Доктор на мгновение задумался.
– У меня есть разжиревшая от безделья кобыла, – сказал он. – Я был бы весьма признателен вам, если бы вы заставили ее проскакать сотню миль, однако я должен знать, что вы не станете пользоваться раненой рукой.
– Вы слишком добры! – запротестовал я.
– А вы – Эй Джей Раффлс, – ответил он».
– Если на этом свете кто-нибудь когда-то и делал кому-либо более приятный комплимент или встречал его с бо́льшим колониальным гостеприимством, то я лишь скажу тебе, Банни, что мне об этом неизвестно.
Он сделал небольшой глоток виски, выбросил окурок сигареты и зажег новую, прежде чем продолжить свой рассказ.
«Что ж, я сумел написать пару строк У. Ф. своей собственной рукой, которая, как ты понял, не была так уж сильно ранена: я всего лишь рассек безымянный палец, и на нем теперь была шина. Доктор усадил меня на огромную неуклюжую лошадь, на которой он ездил на срочные вызовы. Половина команды пришла посмотреть на мой отъезд, остальные ненавидели меня за то, что я не остался до конца матча, словно бы это могло им помочь одержать победу. Вряд ли они знали о том, в какую игру я ввязался, но о том, как эта игра в итоге повернется, я сам знал еще меньше.
