– Ну-с, теперь займемся тобой.
– Не обижайте маму, – он смотрел на меня насупившись и не торопился спрашивать, что нужно делать.
Я слегка опешила. Потом мягко улыбнулась, наклонилась и взлохматила светлые волосы.
– Поверь, даже не собираюсь. Я просто хочу, чтобы ты выздоровел и снова смог ей помогать. Ты ведь и сам этого хочешь, правда?
Мальчик кивнул, и я слегка сжала худенькое плечо, серьезно глядя ему в глаза.
– Значит, нам с тобой нужно хорошенько поработать, как взрослым.
– Я не взрослый, – возразил Никола.
Я пожала плечами и принялась размешивать травы в большой глиняной кружке.
– Скажу по секрету: я себя тоже особо взрослой не считаю, – я подмигнула и в ответ получила робкую улыбку.
Что ж, думаю, сработаемся.
Я задернула занавеску, отделяющую спальное место мальчика от основной избы, и вышла к Елене. Она сидела за столом, нервно переплетая пальцы, а рядом с ней неожиданно обнаружился Бур, успокаивающе поглаживающий женщину по плечу. Понятно, кто наведывается в дом одинокой женщины и помогает ей по хозяйству.
Увидев меня, человек-гора поспешно убрал руку и уставился в свою кружку. Я сделала вид, что ничего не заметила, кивнула кузнецу и обратилась к Елене, спеша снять хоть немного тревоги с ее сутулых плеч:
– Твой сын поправится. Главное, не кутай больше мальчика, иначе от жары его кровь свернется прямо в жилах.
Елена испуганно охнула и закусила губу. Бур покачал головой, явно борясь с желанием заткнуть мне рот. Нет, я понимаю, конечно, сильные чувства, все такое, но учить меня, как говорить о лечении, – точно не его ума дело. Лучше пусть Елена испугается сейчас, чем решит: раз ведьма сказала, что все хорошо, можно продолжать в том же духе и превращать сына в меховой сверток.
– Пусть больше пьет – компоты, настои, да хоть простую воду – и хорошенько отоспится день-два. Он молодой и сильный, поправится быстро. Особенно ради вас.
Елена неожиданно вскочила из-за стола и порывисто обняла меня. Я замерла соляным столбом и округлившимися глазами нашла лицо Бура. Этот… гад стоеросовый откровенно ухмылялся! Ну погоди, я тебе еще отомщу! Пирожка натравлю, чтобы нос откусил!
Я осторожно отцепила от себя бормочущую благодарности женщину и подвела ее обратно к скамье. Усадив Елену, я достала из закромов смесь из валерианы, мяты и пустырника и поставила перед ней:
– Это тебе. Заваривай по чайной ложке на стакан и пей, закончится – придешь за новым сбором.
Елена подняла на меня глаза, и я невольно залюбовалась их редким цветом – серебристым, с голубыми искрами, светящимися, будто осколки неба.
– Все будет хорошо. Не сомневайся.
Я чуть сжала ее холодные руки и стала собирать свои разбросанные вещи. С полатей раздалось хихиканье: а, так вот куда спрятались малявки! Две одинаковые мордашки в окружении пшеничного пуха волос кривились улыбкой. Девчонки то и дело прижимались губами к ушам друг друга и нашептывали что-то, после чего взрывались брызгами тоненького смеха. Я улыбнулась и помахала им рукой. Потом перевела взгляд на кузнеца и мотнула головой в сторону двери, показывая, что готова поговорить.
Бур вышел из дома Елены, когда я уже открывала калитку. В несколько широких шагов догнал меня и пошел рядом. В густой бороде терялся едва заметный на потемневшей от постоянных ожогов коже, но все-таки румянец. Я сцедила улыбку в кулак и ткнула его локтем в бок.
– Ну говори, зачем пришел.
Бур встряхнулся, как большой пес, и посерьезнел.
– Я от Артемия. Он просил напомнить тебе, чтобы ты не забывалась.
– Ого, звучит грозно. Только грубовато, – хмыкнула я, и кузнец замотал головой. Он попытался возразить, и я снова ткнула его локтем: – Успокойся, я все поняла. Как видишь, лечила исключительно травами и крепким словом. Кстати, у Елены стол того и гляди развалится.
Бур снова покраснел, теперь уже совершенно явственно, и буркнул, отводя глаза:
– Плохо, когда у бабы дети по лавкам, а мужика в доме нет. Муженек ее пропойцей был, вот по пьяни в Чаще и сгинул. Елена слабенькая, куда уж ей столы латать…
– Ну да, ну да, – я закивала так быстро, что шея заболела. – Зато сильный мужчина, привычный к тяжелой работе, легко справился бы с таким несложным делом, как починить стол. А там, глядишь, и новый сделать время найдется.
– Тьфу на тебя, зараза белобрысая, – ругнулся Бур незлобно, притянул меня к себе и взлохматил широкой ручищей волосы.
Потом вздохнул и выпустил помятую меня на свободу. Посмотрел внимательно и снова вздохнул:
