– Верно, – сказала она и кивнула Актеону. – Маневр уклонения.
Термоядерные ракетные двигатели «Артемиды» засветились голубым огнем. Они оставались холодными почти с самого прибытия корабля в систему Рая, и им потребовалась секунда, чтобы разогреться. Но «Артемида» была создана для быстрого полета, и когда Актеон включил двигатели на полную мощность, они откликнулись, словно животные, вырвавшиеся на волю.
«Артемида» рванулась вперед, ее носовая часть была направлена к планете. Актеон запустил несколько маневровых двигателей, и транспортник перевернулся на бок. Узкий в поперечнике, корабль представлял собой не самую легкую мишень для орудий «Радаманта».
На секунду показалось, что это сработает. Как будто «Артемида» может опередить врага и прорваться к Раю-1. Как только ионные пушки выпустили первый залп, Актеон направил корабль совершить маневр вращения, чтобы уклониться от ярких полос огня.
Конечно, «Артемида» не могла маневрировать долго. Она уже была ранена. Плут сделал все, что мог, но корабль едва держался на плаву.
Теперь же под воздействием ускорения корабль начал разрушаться. Опорные стойки под обшивкой затрещали. Заклепки расшатались, сварные швы не выдержали и лопнули. В пассажирском отсеке что-то загорелось, а затем взорвалось, пробив корпус и выпустив в космос свет и шипящий воздух. Корабль начал сминаться под нагрузкой. Актеон же все посылал корабль танцевать и вращаться вокруг своей оси.
Тем временем «Радамант» скорректировал систему наведения. Один из лучей попал в топливные баки «Артемиды», пробив их эффектным взрывом. Другой луч пронзил носовую часть корабля, разбив большой обзорный экран. Осколки поликарбоната засверкали вокруг обшивки.
Трудно было сказать, что добьет «Артемиду» – атакующий военный корабль или внутренние повреждения.
На все про все ушло меньше секунды. Пучки частиц разрезали «Артемиду» на куски, в это же время взорвался ее реактор. Распустился цветок чистой энергии. Куски транспортника разлетались во все стороны: одни уносились в холодный космос, другие сталкивались в полете и отскакивали друг от друга.
«Радамант» продолжал стрелять. Пучки частиц разрезали остатки обшивки на более мелкие части, на обрывки, на крошечные фрагменты мусора. Работа, которую проделал военный корабль, была тщательной и окончательной.
Петрова наблюдала за происходящим, не в силах отвести взгляд.
Ей пришлось отключить связь: она боялась, что «Радамант» услышит, как она издаст какой-нибудь, пусть и тихий, звук – тревоги, отчаяния. Она сама не ожидала такой реакции, когда смотрела на обломки своего корабля.
Возможно, это просто способ оплакать Сэма Паркера. А может, она чувствовала скорбь по самой «Артемиде». Корабль сохранял ей жизнь гораздо дольше, чем она имела право ожидать. Он сослужил чертовски хорошую службу, а теперь она уничтожила его, использовала как приманку, чтобы выиграть еще немного времени.
– Поговорим об основательности, – сказал Плут час спустя.
Час, который он провел, используя сенсоры «Алфея» для наблюдения за обломками «Артемиды», бесцельно вращающимся в космосе. Как они медленно остывают до температуры космоса.
За это время на мостике было произнесено очень мало слов.
Людей, очевидно, глубоко задело зрелище последних мгновений «Артемиды». Плут и сам испытывал некоторые чувства к «Артемиде», но, как и все свои эмоции, он держал их под контролем.
К тому же он был менее привязан к вещам вообще – поскольку постоянно сбрасывал старые тела и заменял их новыми, мысль о том, что они просто перейдут с «Артемиды» на «Алфея», беспокоила его гораздо меньше, чем людей, которые всю жизнь живут в одном теле. Черт, да «Алфей» практически идентичен старому кораблю, и они даже взяли с собой Актеона. Он не знал, как теперь отличить эти два корабля.
– Думаете, они купились? – поинтересовался Плут.
Они сделали все возможное, пытаясь создать видимость, что на «Артемиде» все еще есть люди. Актеон включил на мостике обогревательные приборы, которые не делали ничего, кроме как излучали тепло, соответствующее стандартной температуре человеческого тела. Искусственный интеллект проецировал изображения Чжана и Петровой, стоящих у обзорных экранов с испуганным видом.
Все зависело от того, видел ли «Радамант», как они переносили оборудование на новый корабль. Потрудится ли военный корабль просканировать другой транспортник, подозрительно висящий поблизости?
На «Алфее» было выключено все освещение, а люди набросили на себя фольгированные одеяла, чтобы скрыть тепловые сигналы. Плуту не разрешалось передвигаться по кораблю, чтобы он случайно не оказался перед обзорным экраном.
– Скоро мы все узнаем, – шепотом ответила Петрова. Как будто «Радамант» мог услышать ее через десятки километров вакуума. Она указала на парящий перед ней экран, один из немногих источников света на «Алфее». На нем была видна сетка микроволнового излучения, накрывшего поле обломков, оставшихся от «Артемиды».
– Они проверяют. Вероятно, ищут тела.
