Тольки с нами не было. Он сидел у стола, положив голову на руки, и никак не реагировал на наше возвращение. Даже о Джемсе не спросил.
─ Толя, — сказал я по-русски, — ты все равно бы вернулся домой без нее.
Он посмотрел на меня сухими, без слез, ненавидящими глазами.
─ А ты спроси: вернулся бы я вообще?
─ Тебя бы вернули. Мы здесь гости, Толя. Расставанье неизбежно.
─ Но не такое.
─ Анохин, — позвал меня Зернов из соседней комнаты, — оставь его. Он все поймет без нашей подсказки.
Мы перешли на английский язык.
─ Я не верю Этьену, Дон.
─ Я тоже.
─ Если найдут Джемса, найдут и подпольную типографию. И наоборот. Этьен не пойдет на это.
─ У него не будет выхода. Убийство Фронталя — повод к репрессиям. Галунщики жаждут крови.
─ Фронталь — пешка, — сказал я.
─ Жертва пешки обещает атаку. А с Этьена потребуют взнос.
─ Гибель Джемса — это гибель газеты.
─ Нет, — сказал Зернов.
─ Нужна новая типография.
─ Она есть.
─ А редактор?
─ Есть и редактор.
─ Кто? — заинтересовался Мартин.
─ Ты.
─ Злая шутка, Борис.
─ Я не шучу. Ты в резерве, запомни. А потом, обыск еще не начался.
─ Но Зернов ошибся. Обыск уже начался. К нам в дверь без стука ворвались четверо полицейских с автоматами наизготовку.
─ Руки! — крикнул ближайший.
─ Все, кроме меня, подняли руки.
─ А ты? — Он чуть не ткнул меня автоматом,
─ Болван, — сказал я. — Формы не видишь?
─ Стреляю.
─ Попробуй.
─ Погоди, — сказал кто-то за ним знакомым голосом. Оттолкнув автоматчика, вышел Шнелль. — Ты? удивился он. — Что ты здесь делаешь?
─ Живу.
─ В «Омоне»?
─ Об этом сказано в моей личной карточке.
─ А эти кто? — Он кивнул на стоявших с поднятыми руками товарищей.
─ Мои друзья. Одного ты, наверное, знаешь.
Я показал на Тольку.
─ Толли Толь? — Шнелль растерялся.
─ Личный гость Корсона Бойла, — прибавил я.
─ И убери своих дураков.
─ Отставить! — закричал Шнелль сопровождавшим его галунщикам. — Везет тебе, Ано, — заключил он загадочно и вышел, не прощаясь.
Дверь захлопнулась. Мартин тотчас же открыл ее.
─ Зачем?
─ Хочу знать, что происходит в отеле.
А «Омон» гудел, как воскресный рынок. Кто-то бегом проскочил по коридору. Кто-то кричал. Где-то громыхнули выстрелы. Стучали по лестницам подкованные солдатские сапоги. Кто-то совсем близко тоненько взвизгнул: «Не смей бить! Не смей!» Зазвенело разбитое стекло.
Еще одна автоматная очередь, и грохот сапог на лестнице в холл. И хриплый крик в нашем коридоре: «Проходи, проходи: здесь уже были!»
«Омон» постепенно затихал. Звуки гасли в портьерах, перинах, коврах. По грохотавшим коридорам и лестницам разливалась пугливая тишина.
─ Пойду понюхаю, — сказал Мартин и выскользнул за дверь.
Через полчаса он вернулся. За ним шел старик с зонтиком, мокрым от дождя.
─ Разве на улице дождь? — спросил я.
Вопрос прозвучал глупо, потому что всех интересовал гость, а не его зонтик. Старик выпрямился и улыбнулся. Очень знакомой была эта улыбка.
─ Фляш! — обрадовался я.
─ Тссс... — остановил меня гость, — не так громко. Считайте, что я постарел на десять лет, и не узнавайте. А дождь, между прочим, идет.
─ Как вы прошли сюда? — удивился Зернов. — Патрули повсюду.
─ Старик с мокрым зонтиком всегда может зайти в лавочку. А из одной в другую, не выходя на улицу. Из соседней, между прочим, можно пройти в здешнюю гардеробную. Швейцар в таких случаях закрывает глаза.
─ Этьен знает о вашем приходе?
─ Все то, что он знал, он уже выдал.
─ Я вас предупреждал.
─ И я, — сказал я.
Фляш смущенно погладил фальшивые баки.
─ И счетные машины иногда ошибаются. Все ему верили.
─ Джемс внизу? — спросил я у Мартина.
Мартин отвернулся.
─ Джемс уже на пути в Майн-сити, если только остался жив, — проговорил Фляш с такой горечью, что мы только сейчас поняли, как тяжело переживает он новый провал.
─ Что-нибудь уцелело?
─ Все вывезли — и шрифт и бумагу.
─ Как же они нашли? Мы загрунтовали все стыки.
─ Всегда найдешь, если знаешь, где и что надо искать.
─ Газета выйдет,— сказал Зернов.
─ Знаю, — усмехнулся Фляш, — я даже успел поговорить с ее новым редактором.
По коридору за стеной знакомо застучали тяжелые сапоги. Одним прыжком Фляш очутился на подоконнике.
─ Окно выходит в переулок. Под нами балкон. Все уже освоено, — сказал он тихо. — Задержите его, если это за мной.
В дверь постучали. Я открывал медленно-медленно, умышленно возясь с замком.
─ Ключ не поворачивается. Минутку.
За дверью ждали. Кто? Дольше тянуть было нельзя, и я, выпятив расшитую золотом грудь, открыл наконец дверь.
У входа стоял галунщик.
─ Лейтенант Ано? — вежливо спросил он.
Я важно кивнул, хотя и не был лейтенантом. Когда это меня произвели?
─ Войдите, — пригласил я его.
Что еще можно было сказать — я попросту тянул время.
Но он даже не вошел в комнату.
─ Поторопитесь, — козырнул он. — Вас ждут, лейтенант.
Бессмысленно было спрашивать, кто меня ждет в этот безумный, безумный день. Но я не торопился, я еще пошел к окну.
─ Порядок, — шепнул Зернов. — Ушел благополучно.
─ Слава богу, — сказал я по-русски.
─ Какому? Христианскому или буддийскому?
─ Все равно. Меня тоже коснулась его десница. Становись во фрунт, Боря. Я уже лейтенант.
─ И лейтенантов здесь ставят к стенке.
