Явно испытав облегчение, Флоренс даже слегка улыбнулась.
– Я и не сомневалась, что с ней все в порядке.
Она тоже села к столу, отметив хорошее расположение духа у Джареда. Теперь на его лице не было мрачного выражения, в нем появилось что-то юношеское, и он стал еще красивее.
– Хотите папайю? – предложил Джаред. – Эта – самая спелая.
Флоренс приняла от него кусок оранжево-желтого фрукта, но отложила его в сторону.
– Оставлю для Майкла, если вы не возражаете. Он очень любит фрукты.
– И пои, – с гордостью добавила Акела.
Флоренс поморщилась, еще раз удивившись тому, как кому-то может нравиться этот на вид заплесневелый крахмал.
– Самое интересное, что, кажется, именно благодаря пои он хорошо прибавляет в весе, – вынужденно признала она.
Джаред улыбался.
– Мне говорили, что я вырос на нем. Если Акела будет пичкать пои вашего мальчонку, представляю, каким гигантом он станет. Он был жутко худеньким, когда я увидел его в первый раз.
– Тебе нужно как следует вглядеться в
Флоренс быстро встала, чтобы привлечь к себе внимание Джареда.
– На вашей стороне острова очень необычная погода, мистер Буркетт, – произнесла она, направляясь к окну, которое выходило на участок с левой стороны дома. – До вчерашнего дня мне не приходилось переживать такой неистовый ураган. А вот сегодня ярко светит солнце, и нет ни ветерка.
– На островах такая погода в порядке вещей, миссис Мерилл. Здесь, на краю острова, с этим все не так плохо, но сейчас сезон дождей, так что нужно быть готовыми к тому, что разразится несколько жестоких штормов. С наветренной стороны обычно идут дожди, по крайней мере по одному каждый день в течение нескольких месяцев. Но это дальше, вверх по побережью, там гора собирает вокруг себя тучи.
– В любом случае это намного лучше, чем угрюмые зимы в Бостоне, – заметила Флоренс, прежде чем перейти к другому кухонному окну. Оно выходило в патио. – Я вижу, что волны так и не добрались до дома. А то мне уже представлялось, как я просыпаюсь утром, а моя кровать плавает в открытом океане.
Джаред хмыкнул.
– Это полностью исключено. Участок под домом расположен высоко, и сам дом поднят дополнительно. Патио тоже служит защитой, чтобы ни одна волна не достигла дома.
– У вас такой необычный дом, мистер Буркетт. – Она развернулась к нему лицом.
– Пожалуй, – согласился Джаред. – Мой отец строил его, чтобы жить здесь в летнее время. Тогда здесь было три комнаты – две спальни и гостиная.
– Кухни не было?
– Еду готовили снаружи, по гавайской традиции, – пояснил он. – Но матери здесь так понравилось, что она решила тут жить постоянно. Тогда отец расширил дом. Пристроил кухню и столовую. Позже расширил спальни.
– А патио?
– Сначала это был сад для матери, окруженный трехфутовой стеной из лавы. Но ей больше нравилось заниматься цветником, который перед домом, поэтому сад накрыли крышей и настелили в нем полы, и получилось патио. А значительно позже в стенах пробили окна и навесили ставни. Когда все эти окна открыты, сохраняется впечатление, что вы на открытом воздухе, и летом там постоянно стоит прохлада.
– Здесь вам нравится больше, чем где-либо, ведь так? – заметила Флоренс.
– Наверное, да, – кивнул Джаред. – Я вырос в этом доме, помогал строить его, когда подрос. Но в последние годы я не часто бываю здесь. Приходится много заниматься делами, чтобы продолжить бизнес отца.
– Значит, сейчас у вас не так много дел? – спросила Флоренс. – В смысле… Вы же сейчас здесь. – Джаред нахмурился, и поэтому она быстро добавила: – Простите меня, мистер Буркетт. Мне бы не хотелось показаться вам излишне любопытной.
Джаред замолчал, задумавшись о том, почему он так скоро приехал сюда и к чему это приведет. Пришлось признаться самому себе, что с тех пор, как он оставил Коринн здесь, она не шла у него из головы. Ему так часто хотелось сказать ей о том, как сильно он сожалеет! Сожалеет о многих вещах, сделанных им! Он сожалел, но не мог заставить себя произнести хоть слово.
Он ненавидел то, что она сделала, но все равно хотел ее. Глядя на нее, Джаред думал обо всех мужчинах, которые ее имели, и все равно… Все равно хотел Коринн! Разразившийся ураган и желание успокоить ее были лишь поводом вернуться сюда. Он это понимал. И ждал, к чему это приведет. Он хотел ее больше, чем когда-либо хотел другую женщину. Малейшее прикосновение к ней заставляло его забывать о том, кем она стала.
В глубине души Джаред понимал, что никогда не простит ее за то, что она была со всеми теми мужчинами. Но после этой ночи ему также стало понятно, что он ни за что не отпустит ее. Это было сумасшествие, которое не кончится добром, тем не менее ему хотелось надеяться на то, что перемирие, которого они добились минувшей ночью, продлится хотя бы еще немного. Джаред вздохнул. Однако очень многое зависело от Коринн. А с ней было совсем непросто.
Джаред заметил, как гавайская нянька вместе с нянькой из Бостона внимательно наблюдают за ним.
