Рай-отдел полностью

Тот дом, где стоял, там и стоит. Пространство вокруг него тщательно расчищено, зияет периметр отчуждения, что удивительно для центра столицы, но так уж вышло. Сам дом похож на коренной удачливый зуб — шестиэтажный и солидный — уцелевший в порядком пострадавшей челюсти улицы. Впечатление странное, но небезосновательное…

Итак: Замоскворечье, улица, начинающаяся практически от Малого Каменного моста и заканчивающаяся над Садовым кольцом. Название улицы упоминать не будем — предосторожность, пусть символическая, но вполне уместная в наше беспокойное время. Несомненно, пытливому читателю или сотруднику спецслужб не составит труда вычислить точное местоположение объекта. Но спецслужбы и так владеют полнейшей информацией по данной истории, а пытливые читатели, увы, практически вымерли. Едва ли мы чем-то рискуем.

Направление наше — север-юг — улица течет с заметным изгибом, что придает ей определенную элегантность и индивидуальность. Впрочем, в плотно забитые машинами рабочие дни, то очарование едва ли возможно рассмотреть и угадать. Но ведь случаются выходные-праздничные, да и глубокой ночью, случайный прохожий, взглянув на широкий простор, пустынные тротуары, мимоходом удивится нетипичной здешней свободе. Да, Замоскворечье — странное место.

Наша улица меняла названия и статус: некогда узкая тропинка вдоль топкой речной поймы, позже загородный глухой проселок, затем натуральная деревня с огородами и петухами, еще позже окраина; солдатская, купеческая, торговая, фабричная, относительно зажиточная и мещанская, революционная, далее правительственная трасса и пафосный конкурент Золотой миле. Всякое бывало. Но не будем ворошить уж совсем скучное и дремучее. Кому это интересно в наше стремительное и перенасыщенное актуальной информацией время?

Дом, нам интересен дом! Московская недвижимость неизменно в цене, что бы ни говорили по этому поводу понаехавшие из глубинки риэлторы. Номер дома — 39/21 — да-да, нашим местам свойственны сложные дроби, всецело отражающие непростую градостроительную историю. Некогда, этак в начале века девятнадцатого был здесь возведен крепенький двухэтажный дом. Что стояло на этом месте до того славного момента, история умалчивает, но уж определенно что-то да стояло. Вульгарная изба села Хвостовского, коровий хлев или гостеприимная кладбищенская сторожка — можно спорить, исследовать и домысливать. Но купеческий дом, с длинными подвалами и неслабой толщины кирпичной кладкой там встал определенно. Его и сейчас можно разглядеть, пусть и с трудом: в начале ХХ века купеческие стены обросли новым слоем кирпича, вознеслись над надежнейшим старинным фундаментом и первыми этажами новые ярусы этажей — богатые и престижные, несущие домохозяевам верный и гарантированный доход. Но жизнь, как известно, непредсказуема: грянула революция, и бывшие домохозяева спешно отбыли за границу. Состав жильцов крепко уплотнился, поменялся, кто-то из обитателей уехал строить Днепрогэс и иные архиважные предприятия молодой советской страны, кто-то прибыл в столицу из Мордовии и Тверской губернии, всемерно крепя смычку города и деревни, влил свежую кровь в улочки Замоскворечья. Грянула война, ушли на фронт мужчины, их семьи уехали в эвакуацию, а стекла дома, заклеенные скрещенными газетными полосками, сиротливо вздрагивали от ближних бомбовых разрывов. Дом стоял, провожал и встречал своих жильцов, свысока наблюдал за метаморфозами улицы и малоэтажных соседних дворов. Менялась жизнь, освежались таблички-указатели на стене — улица в ту пору получила имя болгарского коммуниста с непростой судьбой и сложным ударением в фамилии. Тут-то и замаячили серьезные изменения в судьбе нашего дома. Бахнуло в 70-х — улицу расширили вдвое, а дом 39/21 кардинально поменял свой статут — стал госучреждением. После серьезной реконструкции здания, здесь разместилось очень солидная контора — Всесоюзное объединение «Международное книгоиздание». Да, в те годы Холодной войны и бескомпромиссного противостояния двух политических систем, книгоиздание, да еще международное, имело неоспоримое стратегическое значение. Престижнейшая была контора, этого не отнять.