Это сочувствие бьет больнее любого кулака, оно острее ножа в сердце, и в то же время оно как бальзам на душу, в один миг Фредди понимает: они всё знают, и это срывает последние подвесные мосты, которые еще удерживали его на грани. У него нет никаких сил и никакой возможности как-то предотвратить то, что происходит. Он просто сидит, держит Дилайлу онемевшими пальцами, смотрит Брайану в глаза, ощущая, как по щекам скатывается скупая слеза — сначала одна, потом другая, а потом целый водопад.
Брайан и Джон сразу же двигают к нему свои стулья, Джон просит Фиону запереть дверь на кухню и никого не пускать, а Брайан обнимает Фредди, легко притягивая к себе. Фредди не рыдает, он не может рыдать, он просто сидит, прижавшись к Бри плечом, и из его глаз всё текут и текут слезы. И это облегчение, он и не думал раньше, как это прекрасно — не скрывать что-то от лучших друзей.
Джон обнимает его с другой стороны, они говорят что-то утешительное, но Фредди не слушает, главное — это то, что они рядом, и от этого на самом деле намного легче. Он почти физически ощущает их сопереживание, и через их ладони, лежащие у него на плечах и спине, в его тело проникает часть их тепла.
В какой момент Роджер покидает квартиру, Фредди так и не осознает, он вроде бы пытается зайти на кухню, возможно, заподозрив что-то, но Джон каким-то образом отделывается от него, и Фредди ему благодарен за то, что тот не дал Роджеру увидеть его в таком состоянии.
— Все будет нормально, — вот уже в который раз повторяет Бри, и у Фредди странное ощущение, что он говорит это скорее самому себе.
Джон забирает из онемевших пальцев Фредди котенка и практически насильно засовывает туда горячую кружку, пахнущую какой-то травой, напоминающей валерьянку. Кружка обжигает ледяные пальцы, и Фредди немного приходит в себя, делая первый глоток.
— Спасибо, — говорит он, голос его глух, а губы еле двигаются, и каждое слово дается с большим трудом, но он заставляет себя отмереть.
Брайан и Джон сидят с ним около получаса, и Фредди впервые говорит с ними о том, что было так очевидно для них все эти годы. Ему кажется, что за эти полчаса они стали ближе, чем могли бы стать за сотни лет, и это приятное чувство, оно согревает изнутри лучше, чем кружка чая, и Фредди постепенно оттаивает.
Он благодарен им за то, что они не ушли, оставив его разбираться со своими проблемами самому, но чувствует себя неловко из-за того, что им пришлось возиться с ним как с ребенком.
— Вы не могли бы оставить меня? Вы и так слишком много сделали сегодня, — просит он тихим голосом.
Настроение довольно упадническое, а руки и ноги такие слабые, словно он перетаскал целый трюм мешков с орехами. Ему хочется побыть одному, проклиная себя за самонадеянность и глупость. Фредди самый настоящий идиот, если за целую жизнь так и не научился жить реальностью, и он ненавидит себя за это.
— Конечно, хорошо, — кивает Брайан. — Но ты уверен, что в порядке?
— Я в порядке, — отвечает Фредди всё тем же голосом. — Я вас провожу.
Брайан морщится от этого «в порядке», у него возникает чувство дежа вю. Конечно же, он видит, что ни черта не в порядке, он так много раз задавал этот вопрос Роджеру в своё время, что, кажется, он стал самым ненавистным для него. Брайан не идиот, он прожил долгую жизнь, и то, что раньше казалось ему незаметным, с опытом вдруг стало до ужаса очевидным.
Отношения между Фредди и Роджером никогда не были простыми: они кидались друг на друга, готовые убить голыми руками, а уже спустя полчаса мило ворковали, переглядываясь так, что воздух в комнате искрил. Раньше Брайан думал, что это вызвано вспыльчивым нравом обоих, но со временем понял, что всё гораздо сложнее. На друзей так не смотрят, друзей так не ревнуют, и дружеская любовь не убивает, заставляя спускать свою жизнь на самое дно.
— Иногда мне так и хочется залепить Роджеру, — не сдерживается Джон. Он знает: всё, что случилось с Фредди, напрямую связано с Тейлором, но только когда Фредди не стало, он вдруг заметил, что не только Фред медленно угасал от своих неразделённых чувств. Они все друзья, но разница в том, что они с Брайаном смогли жить без Фредди, пусть эта жизнь и была по большей части отвратительной, но Роджер — с ним было всё иначе, он просто доживал. И сейчас Джон просто не в состоянии понять, какого черта тупит этот идиот.
— Ты не одинок, — слабо растягивая губы в улыбке, отвечает Фредди.
— Может, тебе стоит поговорить с ним откровенно? — мягко предлагает Брайан, когда они уже стоят у входной двери.
Бри уверен, что тут просто какое-то недоразумение. До девяносто первого он видел в глазах Роджера неугасающую надежду вперемешку с отчаяньем, а после там было только одно: желание побыстрей покончить с этой жизнью, желание не просыпаться никогда. Брайан, конечно, теперь молод телом и душой, но он стал мудрее и не понимает, почему Роджер до сих пор не осознал своих чувств.