Фредди растворяется в этих объятиях. Он дышит Роджером, и всё, на что он способен, это благодарить Вселенную за то, что сейчас может вот так вот его обнимать.
Их объятия затягиваются и оттого становятся неловкими, Роджер такой горячий в его руках и уязвимый, кажется, он ещё никогда не был настолько открыт, до того сильно, что любое неосторожно брошенное слово может спугнуть его.
— Так… Это всё для меня? — осторожно спрашивает Фредди, когда Роджер неуклюже отстраняется.
Роджеру не по себе, у него сердце стучит в бешеном ритме и руки трясутся словно ему десять, и он приглашает на свидание первую красавицу в классе, но это ведь Фредди, его родной, милый Фредди, Роджер не должен так переживать.
— Да… Возможно, это глупо, но…
Фредди не даёт ему договорить.
— Это чудесно, Роджер, — он смотрит на стол, и в его чёрных глазах столько тепла, что можно утонуть, они блестят в приглушённом мерцающем освещении, и Роджер думает, что это похоже на слёзы, хотя, скорее всего, там лишь блики от светящихся под потолком фонариков. В любом случае Фредди волшебно прекрасен, словно дорогая антикварная картина, от которой невозможно оторвать глаз.
— Присядем? — говорит он, а голос дрожит, как будто он отбивался от гигантского паука. Роджер ещё никогда не чувствовал себя таким взволнованным.
— Да, отличная идея, я чертовски голоден! — Фредди старается выглядеть беззаботным, но в душе у него настоящий кипящий вулкан, там взрываются дымовые шашки и рушатся баррикады, Фредди думает, что он бредит, что он сошёл с ума, ведь всё это похоже на какой-то романтический ужин.
— Кажется, тебе понравилось в тот раз именно это, — смущённо улыбается Роджер и разливает по бокалам шампанское.
Фредди не может не заметить, как сильно у него трясутся руки. Роджер невероятно странно нервничает, Фредди чувствует его всего сейчас особенно сильно, и это страшно и волнующе одновременно. Он не понимает, что происходит.
— Да, оно больше всего похоже на то, что мне нравилось, — улыбается Фредди, он и сам начинает нервничать.
На самом деле аппетит удивительным образом пропадает, все, о чём он может думать, — это Роджер и этот удивительно странный вечер. Фредди боится снова позволить себе поверить в чудо, ведь с каждым разом возвращение в реальность всё тяжелей. Он не знает, сколько ещё может выдержать его израненное сердце, но когда Роджер смотрит на него так, как сейчас, словно Фредди — вся его Вселенная, все раны затягиваются, и в душе цветёт весна.
Дилайла, почуяв еду и услышав, что хозяева собрались за столом, сонно потягивается и грациозной походкой входит на кухню, трётся о ноги Фредди и мурчит, явно намекая, что пришло время уделить ей внимание и угостить чем-нибудь вкусненьким. Роджер вдруг смеётся, свободно, счастливо, на щеках появляются обожаемые Фредди ямочки, и в голубых глазах горят озорные огоньки.
— Ты ужасный родитель, Фредди! — Роджер рад появлению Дилайлы, потому что он так сильно нервничает под пристальным вниманием Фредди, что появление кошки для него как спасательный круг.
Фредди выныривает из своих мыслей по поводу странного ужина и нервного состояния своей Лиззи и наигранно возмущается:
— Как ты смеешь так говорить?
Дилайла с удовольствием устраивается у него на руках.
— Ты её разбаловал, — говорит Роджер.
— Она вовсе не балованная, — защищая свою любимицу, отвечает Фредди.
— Ещё какая, — усмехается Роджер, и только сейчас Фредди замечает, что тот подначивает его, к Роджеру возвращается его прежняя игривость и лёгкость.
— Лучше займи чем-нибудь свой рот, Лиззи, — фыркает Фред.
Роджер чувствует, как мгновенно заливается краской, потому что мысли в его голове совсем неприличного содержания. Фредди смеётся, когда видит смущение на любимом лице, и хитро стреляет глазами, отпивая из своего бокала.
— Утром заходил Брайан, — неловко меняя тему, говорит Роджер.
Фредди выразительно вскидывает брови вверх, давая знак продолжать, аппетит внезапно проснулся вновь, и он с удовольствием уплетает свой ужин.
— Переживает за нас, — усмехается Роджер.
— Он всегда переживает, иногда мне кажется, что он наша мама, — смеётся Фредди.
— Да уж… — отвечает Роджер.
Они замолкают на несколько секунд, и Роджер практически чувствует, как Фредди разрывает от любопытства, об этом говорит вся его поза и нервные движения вилки по тарелке. Ясно, раз уж речь зашла о Бри и Джоне, то возникает вопрос, почему такой огромный стол только для них двоих? Очевидное словно повисает в воздухе, и похоже, Фредди это замечает не хуже Роджера.
— Почему ты делаешь это? — спрашивает он, внимательно наблюдая, как Роджер неловко крутит вилку в пальцах.
— Делаю что? — переспрашивает Роджер. Он прекрасно понимает, о чем вопрос, просто начинает нервничать настолько, что теряет все слова. Он хочет сказать Фредди правду хоть прямо сейчас, но ему страшно так, что кажется, еще чуть-чуть — и он свалится в обморок прямо под этот шикарный стол.
Фредди обводит красноречивым взглядом обстановку.